Постоянно повторял, что ему ничего не нужно, кроме МЕСТА ДЛЯ КНИГ. Которого никогда не хватало.

Рада была бы взять все обратно, но ни слов своих, ни поступков обратно не возьмешь.

Старость это не морщины, не седые волосы. Старость – это равнодушие.

Люди, которым суждено недолго жить, рано взрослеют.

Жизнь не удалась, рухнуло то и рухнуло это, но остаются книги, музыка, живопись, и тот, кто способен этим наслаждаться,- выстоит, не пропадет.

Стоило мне, с негодованием отозвавшись об одном человеке, добавить: «...а сам такой пост занимает!», как А. А. немедленно откликался: «Да, постылый тип!» Стоило одной его старой приятельнице, которую А. А. знал с детства и звал «Дуней», увлечься изучением новой китайской философии, как она получила прозвище «Маоцзедуня». Один из сотрудников А. А. мне рассказывал, что во время ученого спора Реформатский сказал своему оппоненту: «У нас с вами не разногласие, а разноглаЗие!»

ложь, как известно, многословна, а полуправда - тем более.

Как-то в присутствии Анны Андреевны я спросила Марию Сергеевну Петровых об одной молодой поэтессе. "Она способная!" - ответила Мария Сергеевна. И тут Ахматова гневно: "Способных поэтов не бывает! Или поэт, или нет! Это не та работа, когда, вставши рано поутру, умывшись, садишься за стол: дай, дескать, потружусь. Стихи - это катастрофа. Только так они и пишутся. Если не так - читатель сразу поймет и почувствует!"

Всегда мне были подозрительны люди, которые слишком любят животных, и те, которые их не любят совсем.

Нельзя писать о войне таким же тоном, каким женщина рассказывает о своих недомоганиях.

Кому верить? Себе верить. Внутреннему своему голосу верить. Простенькая истина, но
как же бывает трудно до нее дойти!

Читала Вальтер Скотта из времен Кромвеля и поражалась тому, как мало изменилось человечество за четыреста лет...

как ни учила меня жизнь, а экономии не научила

Ахматову тяготила работа переводчика. Говорила: "Это все равно что есть собственный мозг!" А я вспоминала вычитанные в воспоминаниях Замятина недоуменные слова Блока:
"Отчего нам платят за то, чтобы мы не делали того, что должны делать?"

Раньше я писала матери Алека, тете Наде, все спрашивая ее: что, что такое счастье? Теперь понимаю, что нет такого счастья с цветом, с весом, с запахом. А есть люди, которые умеют или не умеют воспринимать счастье...

Я раньше говорила, что человек сам своей жизни кузнец. А теперь? Через несколько лет я буду настоящей "тетей", буду бегать, разносить сплетни, если буду здорова - нарожу детей, растолстею. Стоит ли жить для этого?

Выпьем за науку, которая позволяет забыть о человеческой скверне! Искусство — не позволяет. В науке настоящего минимум на 15%, в искусстве — максимум на 5%!»

Рухнул в себя, как в пропасть!

Лирические стихи лучшая броня, лучшее прикрытие. Там себя не выдашь.