Цитаты из книги Избранное

Все поколения были потеряны из-за чего-то; всегда были потеряны и всегда будут.

Люди, привлекающие других своим счастьем и успехом в работе, обычно неопытны, но быстро учатся противостоять чужой воле и учатся уходить в сторону. Но они не научились противостоять добрым, привлекательным, обаятельным, щедрым, чутким богачам, которые скоро завоевывают вашу любовь, а, напитавшись, идут дальше, оставляя после себя мертвую, вытоптанную землю, похуже, чем конницы Атиллы.

Его собственные стихи, когда удавались, были настолько совершенны, и он был так искренен в своих заблуждениях, так влюблен в свои ошибки, так добр к людям, что я всегда считал его чем-то вроде святого.

К надменности очень подходили ее высокие красивые скулы.

Думать было легче, когда гулял, или что-то делал, или видел людей за каким-то делом, им понятным.

Работа почти от всего излечивает, думал я тогда - да и сейчас так думаю. Наверное, по мнению мисс Стайн, излечиться мне надо было только от молодости да от любви к жене.

Английская разговорная речь, - по крайней мере, у людей высшего круга - содержит, должно быть, меньшее число слов, чем эскимосский язык. Англичане говорят интонационными речениями. Одно речение может выражать всё, что угодно.

Было на что поглядеть. Но в кино это не получилось. Кино всё загубило. Это вроде того, как болтать о чем-то действительно важном. Даже войну они сделали ненастоящей. Слишком много болтали. Болтать всегда плохо. Еще плохо описывать то, что действительно с вами случилось. Губит наверняка.

Она желала знать веселую сторону того, что творилось в мире, но отнюдь не все, отнюдь не плохое.

Дописав рассказ, я всегда чувствовал опустошенность, было грустно и радостно, как после любви в постели.

- Может, это странно будет выглядеть? - Не для нас. А кто другие-то? - Никто.

Два раза ничего не повторяется. А ты сможешь достать билет с цифрой восемьдесят пять? — Закажу. — Одинарный. За два доллара пятьдесят. Где бы нам их занять? — Пустяки! Я всегда могу занять два доллара пятьдесят. — Я, наверно, тоже мог бы. Только я стараюсь не брать в долг. Сначала просишь в долг, потом просишь милостыню…

Ужасно, когда молодая женщина обманывает подругу, но не оттолкнуло меня это только по моей вине и слепоте. Ввязавшись в это и полюбив, я принял на себя весь позор и жил в раскаянии. Раскаяние не отпускало меня ни днем, ни ночью, пока моя жена не вышла замуж за человека, который был лучше меня и всегда будет лучше, и пока я не понял, что она счастлива.

Будь я неладен, если примусь писать для того, чтоб мы могли регулярно обедать.

Я хочу знать, о чем пишут люди. Это помогает мне не писать то же самое. (из слов Френсиса Скотта Фицджеральда)

Надо жить сейчас и пользоваться каждой минутой.

Достоевский был сукиным сыном, Хем, – продолжал Ивен. – И лучше всего у него получились сукины дети и святые. Святые у него великолепны. Очень плохо, что мы не можем его перечитывать.

— У некоторых людей есть бог, — сказал я. — Таких даже много.

Мне, честное слово, все равно; смерти не миновать, нужно же заплатить дань смерти. И, во всяком случае, тот, кто умер в этом году, избавлен от смерти в следующем. "Недолгое счастье Фрэнсиса Макомбера"