Нетерпение сердца

Надо же было случиться, чтобы как раз в этот вечер мне попала в руки та
книга. Должен признаться, вообще-то я читал мало и редко. Кое-как
осилив первую сказку о встрече Шахразады с царем, я стал читать дальше.
Натолкнувшись на необыкновенную историю о юноше, который встречает лежащего
посреди дороги хромого старика, я неожиданно вздрогнул: слово "хромой"
отозвалось во мне острой болью, заныл какой-то нерв, пораженный внезапной
ассоциацией, как ударом тока.В сказке старик умоляет юношу, чтобы тот взял
его на плечи и понес дальше, сам он не может больше сделать ни шагу. И
юноша, охваченный жалостью (дурак, зачем ты поддался жалости? - подумал я),
наклоняется и сажает хромого себе на спину.
Но этот беспомощный с виду старец на самом деле - джинн, злой дух; едва
взобравшись на плечи юноши, он тут же голыми волосатыми ногами цепко обвил
его шею. Оседлав своего благодетеля, беспомощный старик не дает ему
передышки; безжалостный снова и снова погоняет милосердного. И несчастный
вынужден нести джинна, куда тому захочется, отныне у него нет собственной
воли: он вьючный осел, раб злого погонщика; и пусть у него от усталости
подгибаются ноги, а во рту пересохло от жажды, он должен, одураченный
собственной жалостью, бежать все вперед и вперед, неся на плечах свою судьбу

• злобного, беспечного, коварного старика.

Его апломб вывел меня из терпения. Не всегда следует принимать желаемое
за действительное, весьма решительно возразил я ему. Ведомства и
организации, управляющие военной машиной, тоже не дремали. И пока мы тешили
себя иллюзиями, они сполна использовали мирное время, чтобы заранее привести
массы, так сказать, в боевую готовность. Если уже сейчас, в мирные дни,
всеобщее раболепство благодаря самоновейшим методам пропаганды достигло
невероятных размеров, то в минуту, когда по радио прозвучит приказ о
мобилизации - надо смотреть правде в глаза, - ни о каком сопротивлении и
думать нечего. Человек всего лишь песчинка, и в наши дни его воля вообще не
принимается в расчет.
Разумеется, все были против меня, ибо люди, как известно, склонны к
самоуспокоению, они пытаются заглушить в себе сознание опасности, объявляя,
что ее не существует вовсе. К тому же в соседней комнате нас ждал роскошно
сервированный стол, и при подобных обстоятельствах мое возмущение
неоправданным оптимизмом казалось особенно неуместным.