Владимир, или Прерванный полёт

«Если жизнь больше невозможна, зачем поддерживать ее видимость?»

Почему мне в кредит, по талону
Предлагают любимых людей?

Время – наш враг, надо торопиться.

«В Советском Союзе терпимость к пьяницам всеобщая. Поскольку каждый может в один прекрасный день свалиться на улице в бессознательном состоянии в замёрзшую грязь, пьяному все помогают. Его прислоняют к стене в теплом подъезде, не замечают его отсутствия в бюро или на заводе, ему дают мелочь на пиво — «поправить здоровье». Иногда его приносят домой, как мешок. Это — своеобразное братство по пьянке»

Человек, живущий в тоталитарном государстве, неловко чувствует себя даже в собственной шкуре. Он надеется найти на Западе окончательное разрешение всех проблем и избавиться от своих страхов. И вдруг понимает, что сам по себе Запад ничего не изменит в его жизни – у него лишь возникнет множество неведомых доселе обязанностей. Прибыль – это главное, эгоизм – закон жизни, и ужаснее всего то, что сам он здесь – никто и ничто. И ко всему прочему существует языковой барьер. Для поэта это смертельно.

Нужно всегда быть готовым умереть. Это – самое важное.

Меня ничто не пугает – любовь сильнее всего остального.

Потом вдруг — одно движение руки: постой, послушай… И жалуется гитара, и мы тонем в ее плаче.

"Я не слышу, что ты пытаешься мне сказать. Это - тупик. Ты кричишь о главном, я вижу лишь то, что на поверхности. Ты стонешь о своей любви - я вижу только измену"