А зори здесь тихие… В списках не значился

В случае обнаружения противника или чего непонятного... Кто по-звериному или, там, по-птичьему кричать может?
Захихикали, дуры...

• Я серьезно спрашиваю! В лесу сигналы голосом не подашь: у немца тоже уши есть.

• Ослы здесь не водятся, с неудовольствием заметил старшина.

Нету здесь женщин!... - крикнул комендант и даже слегка пристукнул ладонью по столу. - Нету!
Есть бойцы и есть командиры, понятно? Война идет, и покуда она не кончится, все в среднем роде ходить будем...

A зори здесь были тихими-тихими.

Радоваться после войны будем, - сказал Федот Евграфыч.

— О войне? О какой войне?
— У нас все говорят, что скоро начнется война. Вот-вот, — очень серьезно продолжала девушка. — Люди покупают соль и спички, и вообще всякие товары, и в лавках почти пусто. А западники… Ну, те, которые к нам с запада пришли, от немцев бежали… Они говорят, что и в тридцать девятом так было.

— Папа говорит, что Гитлер стягивает вокруг нас кольцо,
— У нас с Германией договор о ненападении, — хрипло сказал Коля, потому что кивать головой или пожимать плечами было уже невозможно. — Слухи о концентрации немецких войск у наших границ ни на чем не основаны и являются результатом происков англо-французских империалистов.

Каждой женщине бог даёт немножечко счастья и очень много долга.

Ещё не было Хатыни, и ещё не погиб в Белоруссии каждый четвёртый. Но этот каждый четвёртый уже стрелял. Стрелял, и эта земля становилась для фашистской армии адом. И преддверием этого ада была Брестская крепость.

Посетителям, пришедшим в музей Брестской крепости, обязательно расскажут легенду о человеке, который не значился в списках, но защищал крепость десять месяцев, покажут единственное сохранившееся полковое знамя и «маленький деревянный протез с остатком женской туфельки», найденный в воронке под кирпичами.