Калигула, или После нас хоть потоп

Но тут-то и есть разница: ты живешь только ради своих идей. в то время как я живу ради Рима. Наш благоразумный Сенека ищет, как бы не запачкать свое совершенство грязью… – Голос Тиберия раздраженно возвысился. – А я хочу принести пользу Риму, даже если для этого мне придется пачкать руки в крови!

Рассмеялись все трое, и у всех троих по спине пробежал легкий холодок.
Они чувствовали, что сделаны из одного теста, чувствовали, как близки в этой упорной одержимости: иметь то, что хочешь. Однако даже такое единство душ не мешало им быть осторожными в отношении друг друга

– Скажите, как наш император?
– Он здоров, – сказал Коммод.
– Он болен, – одновременно с ним произнес Арривий.
Луций изумленно посмотрел на обоих. Они оба пожали плечами и опять в один голос сказали:
– Он стар.

– Вещи и люди не суть только то, чем они являются в действительности.
Главное в них то, что хотим видеть мы сами.

«Рубин сверкает и без оправы»

«Ожидание – готовый лопнуть канат.»

- Б-р-р-р, вот будет крови, - заметил Бальб.
Мнестер пожал плечами:

• Ну и что? У крови прекрасный цвет.

Любовь народа - лучшая охрана для монарха.

Знатный господин. Могущественный. Богатый. О Геркулес, один его панцирь стоит пяти лет плебейской жизни!

Калигула пил ради удовольствия пить. Авиола пил, чтобы заглушить в себе беспокойство и страх