Ученье – свет…

Правило первое:
Ничего невозможного не существует. Если ты не можешь чего то сделать, не думай, что этого не сможет сделать никто.
Правило второе:
Не оставляй врага позади. Если он тебя нагоняет, уступи дорогу, кто знает, что там впереди?
Правило третье:
Просчитывай последствия. Но не больше, чем на два шага вперед. Исход партии может измениться в любой момент из – за смены начальных параметров.
Правило четвертое:
Принимай результат, если не можешь его изменить. Но лучше ускользни.
Правило пятое:
Судьбы нет. Свой путь ты создаешь сам

Одиночество…
Одиночество добровольное, не тяготящее разум, но приносящее смутные сомнения душе.
Одиночество, такое всеобъемлющее, что иногда казались благом даже попытки адептов Ордена Бездны приблизить конец мира.
Одиночество привычное, как дыхание, не отступающее ни на миг.
Одиночество отгороженного ото всех, запрятанного в самые глубины разума запретного знания.
Осознанный, обдуманный выбор, решение, принятое на заре осознания того, что долги предков ложатся на плечи тяжким плащом предназначения.

— Я не буду это подписывать! — и брезгливо отодвинул от себя курсовой. Который своей толщиной скорее напоминал небольшой фолиант — приложение к дипломной работе.
— Это почему? — спрятав в карман платок, девушка вкрадчиво придвинулась к кафедре.
— Вы не посещали консультаций, студентка, — не ожидающий отпора магистр сделал явный угрожающий акцент на последнем слове. Запугивает?
— А это, — девушка оперлась о стол руками, нависая над бумагами и вперив пронзительный взгляд в магистра, — совсем не обязательно, если практика проходит вдали от Школы. У меня было достаточно консультантов. Подписывайте! — и придвинула прошитую стопку назад. Маленький рост абсолютно не мешал ей выглядеть уверенно и спокойно.
— Нет, и не просите…
— Это не просьба, — дернула уголком рта девушка, — это ваша обязанность.
Директор опять улыбнулся. Что дальше?
— Ваша тема не была согласована! — заявил завкафедрой и отодвинул от себя курсовой.
— Как так? А это — что?! — сверху лег зачарованный лист доставшегося ведьмочке жребия, на котором магистр с сожалением узнал свою собственную подпись, заявленную тему и официальную печать ректората. Все было подобающим образом заверено и эльфами также.
Девушка молча пододвинула к нему курсовой. Огорченно вздохнув и прощаясь с солидным денежным вознаграждением, магистр Леснид вознес над ним перо, но…
— Не-ет! У вас тут стоит личная печать властелина, а требуется государственная!
— Что так? — искренне озадачилась студентка.
— А так! — восторжествовал завкафедрой, — с вензелями и скипетрами, а также прочей атрибутикой власти!
И небрежно отправил фолиант обратно.
"Идиот!" — мелькнуло в голове директора. Оправдывая его смутные ожидания, Линара с мерзкой усмешкой принялась рыться в карманах.
— Как же я могла забыть, — звонко разнеслось по залу, — самое главное!
Торжественно выудила из штанов кожаный мешочек. Церемонно взяв его двумя руками за дно, перевернула. И из шелкового нутра на стол с мягким перестуком посыпались тонкие перламутровые монетки.
Сидящие за кафедрой замерли. С интересом наблюдающие за перепалкой студенты затаили дыхание, и по залу разлилась звонкая тишина. Директор вдруг поймал себя на одобрительном кивке. Так его, старого пройдоху! И что ему теперь делать? Возьмешь на глазах у всех и подпишешь — клеймо на всю жизнь! И КАКОЕ! То ли взяточник, то ли шантажист… не подпишешь — придется исключать девушку из Школы, и лишаться дополнительного источника дохода. И все равно… герцог будет недоволен. Подпишешь, но денег не возьмешь — неудачник, не переспорил студентку! И свидетели имеются!

Пока Власлен и Сергий копошились в бумагах на столе, выискивая нужную ведомость, ситуация резко переменилась. По коридору простучали торопливые шаги, двойные двери резко распахнулись, и в зал ворвалось… нечто. Директор слегка оживился. Логика говорила, что это, скорее всего, вернулась пропавшая студентка Эйден, сообщение о благополучном отбытии из Тирита которой, прибыло с магическим вестником несколько дней назад. Успела таки! Но в каком виде?!
Опознавалась она с трудом. Маленькая, покрытая ровным слоем дорожной пыли настолько, что не разглядеть ни лица, ни одежды. Только блестящие лихорадочно карие глаза на осунувшемся лице. Ее морили голодом??
— А, студентка Эйден, — взял инициативу в свои руки директор, краем глаза заметив неподобающее ошеломление комиссии. — Вас–то мы и ждали! Вы подготовили курсовой, или вас вычеркивать?
— Помилуйте, господа, я только с дороги, — буркнула она, встряхиваясь так, что пыль поплыла плотными клубами. Кто-то чихнул. — Ну да не дождетесь!
Небрежно швырнув на первый стол куртку, сумку и какой-то футляр, она четко прошагала к кафедре и звучно шлепнула перед комиссией стопку бумаги. На них глянула сапфировым глазом драконова печать. И подмигнула.
— Вот вам, темные зелья. Осталось поставить только вашу подпись, магистр Леснид. — почтительно склонилась девушка.
Это щуплое создание с торчащими из косы в разные стороны волосами выудило откуда-то чистый платочек. Старательно стирая с лица пыль, обнажила неестественную бледность кожи. Постойте, но разве Эйдены — не смуглые южане?

Тело мрачно оглядел свое воинство. Эльфа не покидали дурные предчувствия. Вот с этими недоучками, вырядившимися бывалыми воинами, он собирается отправиться в место, куда меньше чем вдесятером и с прикрытием Магистра Хаоса никто не суется. Её зеленое высочество, ведьма-недоучка тигровой расцветки, квартерон-недоросток, да и сам он, вылитый упырь! Все - при оружии, если считать за таковое вместительную сумку практикантки. Что ж, подумал алхимик, будем надеяться, что вся гадость разбежится только от одного нашего наглого и бесстрашного вида...