Герберт Уэллс. Собрание сочинений в трех томах. Том 1

изменение условий неизбежно влечет за собой приспособление к этим изменениям.

На это теперь моя единственная надежда, правда, очень слабая, - но все же надежда лучше отчаяния.

Прежде я чувствовал себя в положении человека, попавшего в яму: думал только о яме и о том, как бы из нее выбраться. Теперь я чувствовал себя в положении зверя, попавшего в западню и чующего, что враг близко.

“Как глупо устроен мир... Жизнь – такая бессмыслица!”

“Человек и его творение столкнулись.”

“Хотя, с одной стороны, они умственно выше обыкновенных животных, а с другой – их звериные инстинкты готовы пробудиться, они, по словам Монтгомери, всегда жили под влиянием неких внушенных им Моро незыблемых понятий, которые, безусловно, сковывали их волю.”

“Темное окно, словно глаз, смотрело на меня.”

“Растения не чувствуют боли, низшие животные, подобные морским звездам и ракам, по-видимому, тоже. Что же касается людей, то чем выше они будут по своему интеллектуальному развитию, тем тщательнее станут заботиться о себе и тем менее будут нуждаться в боли – этом стимуле, ограждающем их от опасности. Я до сих пор не знаю ни одной бесполезной вещи, которую эволюция не устранила бы рано или поздно. А боль становится бесполезной.”

“человеческая память так капризна”

Никогда со мной ничего не случается, - размышлял он вслух. - Почему бы это? Чего только с другими не бывает! Возьмите Харвея: на прошлой неделе - в понедельник он нашел шестипенсовик, в среду все его цыплята заболели вертячкой, в пятницу возвратился из Австралии его родственник, а в субботу Харвей сломал ногу. Какой вихрь переживаний! А у меня?..

Я храню в утешение два странных белых цветка. Хрупкие, засохшие и потемневшие, они все же говорят мне о том, что даже в то время, когда исчезли сила и ум человека, благодарность и нежность еще продолжали жить в сердцах людей.