Незадолго до чтения этой книги я впервые посмотрел телефильм Татьяны Лиозновой «Семнадцать мгновений весны». Известная каждому эпопея, увиденная глазами первооткрывателя, произвела впечатление, на которое поначалу я не мог и рассчитывать. Тонкая работа актеров, режиссера, оператора и других бойцов невидимого фронта доставила огромное эстетическое удовольствие. Откровенно говоря, я бы навряд ли решился на знакомство с Семеновым-автором, если бы не это, столь поразившее меня открытие.
Стиль первой книги за считанные минуты разбил вполне резонные опасения по части идеологической нейтральности и уровня мастерства в жанре психологической прозы писателя, считавшего себя гражданином Советского Союза. Штирлиц – кинематографичен. Безусловно кинематографичен. Настолько все вычерчено – и характеры, и поле действия, и дух времени. Среди достоинств – органичность, с которой фантазия сплетена с фактами, нетривиальное чувство юмора некоторых персонажей, хитроумность сюжетных ходов и нестандартная композиция, а свыше всего этого – удивительное стечение таланта и обстоятельств, позволивших книге встать намного выше уровня очередного пропагандистского романа. «Семнадцать мгновений весны» - это действительно роман о советском разведчике, работающем в логове врага, но написанный таким образом, что «советскости» автора читатель не ощущает вовсе. Такой же эта книга могла бы получиться, будь она написана французом, бельгийцем или датчанином.
... Однако второе произведение – «Приказано выжить» с самого начала привносит то, что так удачно отсутствовало в первой книге – идеологическую ангажированность. Если в «Семнадцати мгновениях» портреты видных членов НСДАП рисовались, по крайней мере, с соблюдением принципа объективности, а иногда – с чуть заметной симпатией, то в «Приказано выжить» всему этому пришел конец. Похоже, что большую часть усилий Семенов направил именно на изображение «звериного оскала капитализма» – по одну сторону баррикад, и исключительного благородства русских – по другую. Злой умысел мне чудится даже в частичном совпадении названий двух организаций – нацистской СС и американской ОСС (Отдел стратегических служб).
Штирлиц во втором романе, будучи уже далеко не таким находчивым, «уходит в тень» и не играет главенствующей роли. Вместо этого «играют» его самого. То есть, вовсю использует в своих закулисных играх шеф тайной полиции рейха Мюллер. Куда-то испаряется авторское чувство юмора. В какой-то момент чтение начинает тяготить...
...Но это еще не приговор! Вскоре, то тут, то там, показываются островки импрессионизма, совсем как у Стефана Цвейга. (Именно за это я люблю австрийца и именно из-за этого мне тяжело его читать – уж больно берет за душу, так что сердце ноет...) Вскоре в избранных местах возвращается юмор. И вскоре же – достигает своего апогея изображение краха и сопутствующего ему чувства отчаяния Тысячелетнего рейха. И отчаяние, действительно, передано мастерски – чего стоит одно описание последних дней Гитлера...
13 понравилось
