Три товарища

- Ты здесь никогда не была влюблена?

• Не очень.
• Впрочем, мне это безразлично, сказал я.
• Вот так признание! - Пат выпрямилась. - А я-то думала, что это тебе никак не должно быть безразлично.

• Уж это моя забота, - ответила Пат.
• Но ты-то сама это понимаешь?
• Не совсем точно, - ответила она с улыбкой. - Иначе это уже не было бы любовью.

Для любви нужна известная наивность. Это поистине дар Божий. А лишишься его - никогда не вернёшь.

Она положила руки на стол и посмотрела на меня.

• В сущности, ты никогда не принимал меня всерьез, - сказала она.
• Я самого себя никогда не воспринимал всерьез, - ответил я.

• Этого я не знаю. Однако нас вдвоем я всегда принимал просто ужасно всерьез. Вот это я знаю.

- Жалость самый бесполезный предмет на свете, - сказал я раздраженно. - Она - обратная сторона злорадства, да будет вам известно.

Такт - это неписаное соглашение не замечать чужих ошибок и не заниматься их исправлением. То есть жалкий компромисс.

Меланхоликом становишься, когда размышляешь о жизни, а циником - когда видишь, что делает из нее большинство людей.

- В наши дни это и составляет разницу в поколение, - продолжал Фердинанд. - Разницу в целую жизнь, в тысячилетие. Что знаете вы, ребята, о бытии? Ведь вы боитесь собственных чувств. Вы не пишете писем - вы звоните по телефону; вы больше не мечтаете - вы выезжаете за город с субботы на воскресенье; вы разумны в любви и неразумны в политике - жалкое племя!

Скромность и добросовестность вознаграждатся только в романах.

"Только не принимать ничего близко к сердцу, - говорил Кестер. - Ведь то, что примешь, хочешь удержать"

Кестер шутил, что если, мол, Юпп выпадет из самолета, то ни- чего с ним не случится: на таких ушах он плавно спланирует на землю

лучше умереть,когда хочется жить,чем дожить до того,когда хочется умереть.

Иногда по ночам, когда я просыпаюсь, мне кажется, что я похоронена под этим нескончаемым дождём.

Санаторий - не более чем сцена, на которой люди слегка играют в смерть.

Он преодолел самое страшное - минуту безмолвия в собственный день рождения, когда человек заглядывает самому себе в глаза и внезапно обнаруживает, какой же он жалкий цыплёнок.

Это была наша уборщица Матильда Штосс.
Некоторое время я наблюдал за ней. С грацией бегемота сновала она взад и вперед между автомобильными радиаторами и глухим голосом напевала песню о верном гусаре.

Но иногда по вечерам это искусственное строение обрушивалось и жизнь становилась рыдающей стремительной мелодией, вихрем дикой тоски, желания, скорби и надежд. Вырваться бы из этого отупения, бессмысленного вращения этой вечной шарманки, - вырваться безразлично куда.

«Надо все уравновешивать, - вот в чем секрет жизни…»

Патетичные люди всегда бестактны.

Недаром диктаторы любят, чтобы их соратники были женаты - так они менее опасны. и недаром католические священники не имеют жен - иначе они не были бы такими отважными миссионерами

-...Просто они хорошо знают свой путь...- он прищурил глаза, - а мы вот не знаем...

• А может быть, знаем? хоть маленький отрезок пути, но знаем. На сколько возможно. А ты разве нет?
• Нет. Да и знать не хочу. Когда есть цель, жизнь становится мещанской, ограниченной.