Цитаты из книги Компромисс

Эви взяла поднос:

— Хотите выпить?

— А как же?! — сказал мой друг, — Иначе не по-христиански.

— Трудно быть начальником цеха?

— Прямо скажу — нелегко. Тут и производственный фактор, и моральный... План, текучесть, микроклимат, отрицаловка... А главное, требовательный народ пошел. Права свои знает. Дай то, дай это... Обязанностей никаких, а прав до черта... Эх, батьки Сталина нет... Порядок был, порядок... Опоздал на минуту — под суд! А сейчас... Разболтался народ, разболтался... Сатирики, понимаешь, кругом... Эх, нету батьки...

— Ты счастлив, Боря?

Левин снял очки. Теперь он был похож на второгодника.

— Какое там счастье! Живу, работаю. Галка, я согласен, трудный человек. Есть в ней что-то безжизненное. Володя — хам, начитанный, развитый хам. Я все-таки доктор наук, профессор. А он говорит мне вчера: «У тебя комплекс неполноценности...»

— Но ведь ты ученый, служишь людям. Ты должен гордиться...

— Брось, Лида. Я служу Галине и этому засранцу.

— Ты просто не в форме.

Бушу протянули стакан ликера. Буш охотно выпил и сказал:
- Мне нельзя. Я на задании.

Штатная должность означала многое. Во-первых, стабильные деньги. Кроме того, множество разнообразных социальных льгот. Наконец, известную степень личной безнаказанности. То есть главное, чем одаривает режим свою номенклатуру.

- Идите сюда. Тут более-менее чисто.
Надзиратель откупорил пиво.
- Да, колоритно у вас, - сказала Лида. - Я ведь по образованию гигиенист.
- Меня за антисанитарию к товарищескому суду привлекали.
- Чем же это кончилось?
- Ничем. Я на мятежный душ закашивал. Поэт, мол, йог, буддист, живу в дерьме... Хотите пива?

В нашей конторе из тридцати двух сотрудников по штату двадцать восемь называли себя: «Золотое перо республики». Мы трое в порядке оригинальности назывались – серебряными. Дима Шер, написавший в одной корреспонденции: «Искусственная почка – будничное явление наших будней», слыл дубовым пером.

Ложь в моей журналистике и в твоих паршивых стишках!

Как благородно эволюционировало вранье за последние двести лет! Раньше врали, что есть жених, миллионер и коннозаводчик. Теперь врут про югославского режиссера.

Прожитая жизнь только кажется бесконечной, воспоминания длятся одну секунду.

На мои выступления приходили бесчисленные отклики. Иногда в угрожающей форме. Меня это даже радовало. Ненависть означает, что газета способна еще возбуждать страсти.

- Отсебятины быть не должно.
- Знаете,  - говорю, - уж лучше отсебятина чем отъеготина.

– Как же он выехал?
– Откуда?
– Из Ленинграда.
– Он дал подписку в Таллинне.
– Как же он выехал из Таллинна?
– Очень просто. Сел в машину и поехал

-А победитель отправится в ГДР… -Добровольно? – спросил я.

Долой метафизику и всяческую трансцендентность! Да здравствует молот и наковальня!