Книгу про художника Анри Руссо начал искать, когда прочитал художественную биографию Ван Гога, Жажду жизни. В Томске книга про Руссо была только в Пушкинской библиотеке, но мне все же тяжело расставаться с художественными книгами, поэтому я решил заказать себе это издание. Заказал у старьевщика с alib.ru, сразу 4 книги Анри Перрюшо, по одной не продают-с. Ну ничего, мне всё интересно!
Из 400 страниц текста, только 100 были про Руссо, остальные 300 выделены под (рекламу) мемуары некоего торговца картинами, Амбруаза Воллара. Но это недоразумение меня ни сколь не разочаровало, а наоборот – отправившись на поиски Индии, я наткнулся на Америку, на Воллара! Но буду последовательным и черкну все же пару строк и про Руссо.
I Анри Руссо
Читая Жажду жизни, мне очень понравился тот веселый эпизод, где Винсент присутствовал на одном из вечеров, устраиваемых неким Анри Руссо, по прозвищу Таможенник. Живописью Руссо серьёзно начал заниматься только после сорока лет, когда закончил карьеру в налоговой службе. Помимо этого играл на скрипке, учил этому ребятишек и даже сочинял вальсы; пробовал себя в написание пьес. Но всё же лучше всего у него дела обстояли с живописью. Что-то магическое есть в этих картинах, что-то из мира снов и поэзии. Его работы, как и в случае с созерцанием звезд, рождают в душе смотрящего музыку и поэзию. Впрочем, найденный материал на страницах книги Перрюшо звучит более красноречиво:
«Под кистью Руссо цвет становится тишиной, музыкой, он превращается в магию. Никто лучше, чем Руссо, не сумел выразить меланхолию некоторых обшарпанных пригородов, наступающих вечерних сумерек или освещенных полной луной ночей».
О Руссо в основном говорят, как о человеке бесхитростном и простодушном, этаким карикатурным простецким персонажем:
«С возрастом Таможенник становился еще более простодушным. Аполлинер рассказывает, что Руссо ходил гулять в лес под Парижем и приносил оттуда охапки самых разных листьев, которые затем использовал в качестве образцов, изображая растительность на своих полотнах. Когда у него спрашивали, не вызывает ли неудобств необходимость ночевать в мастерской, он отвечал с изумительной наивностью: «Понимаешь, проснувшись, я могу улыбнуться своим картинам». В полночь, когда гости уже расходились, он садился перед портретом своей несчастной Клеманс в натуральную величину и с влажными от волнения глазами наигрывал что-нибудь на флейте, отбивая такт нагой».
Перрюшо же описал несколько эпизодов, в которых Таможенник словно надевал маску, за которой скрывался вполне себе умный человек. К тому же Руссо состоял в масонском обществе и кто как не масоны умеют хранить тайны?
Сухо все же как-то пишет Анри Перрюшо, слишком уж документально. Другое дело мемуары Амбрауза Воллара, которые мне понравились больше.
II. Амбруаз Воллар
Продавец картин окунает вас в жизнь Парижа конца 19 века: по улицам разъезжают омнибусы, летают капсулы в пневматической почте, художники в сердцах уничтожают шпателем свои картины, разъезжают на велосипедах всякие Альфреды Жарри с револьвером, на 1 мая рабочие устраиваю толчею в честь праздник труда, неблагодарные торговцы картинами режут крупные произведения искусства великих художников на мелкие кусочки и продают их частями и т.п. и т.д. Очень! Прям будто сам прожил эту неделю в богемной тусовке художников-импрессионистов и других борцов за новое слово в искусстве!
Амбруаз Воллар, человек с таким грозными именем и фамилией оказался вполне себе простым и юморным – что ни глава, то какая-нибудь веселая история, вроде этих:
Помню также, что один любитель искусства купил у нас картину бордолезского художника Кенсака: на ней была изображена девушка, которая согревала горлицу на своих прелестных грудях.
– Можно ли подарить такое своей невесте? – робко спросил наш новый клиент.
Мы заверили его, что в этом нет ничего предосудительного.
– По дороге в свою контору, – признался он, – я уже несколько дней делаю небольшой крюк, чтобы полюбоваться этой сочной плотью. Не правда ли, приятны только те подарки, которые и тебе самому доставляют удовольствие?
Когда он покинул магазин, я сказал Дюма:
– С такими представлениями о подарках ему вполне могла бы прийти в голову мысль подарить жене на именины охотничье ружье!
или
– Я чуть было не вляпался в этих чертовых импрессионистов, – заявил другой собеседник. – Однажды, не придав значения подписи на холсте, я купил картину, на которой был изображен уголок Уазы, где мы любили гулять с женой. Заметив картину в витрине, мы почувствовали, что это выше наших сил, и сразу же унесли её с собой. И вот кто-то сказал нам: «Как? У вас дома висит Писсарро?» Я тут же поспешил от нее избавиться. Во-первых, живопись импрессионистов идет вразрез с моими убеждениями, а во-вторых, жена считает, что, когда в доме растут дочери, надо иметь пристойный интерьер.
Эти слова повергли господина Дюма в состояние задумчивости, ведь у него было четыре дочери на выданье.
Читая про всех этих Дега, Ренауров, Сезаннов, совсем не следишь, что время то идет, кажется будто им всем по 30 лет. Читаешь, читаешь и тут на тебе – Ренуар уже без посторонней помощи ходить не может, а Эдгару Дегу и вовсе уже за 80. А мыслят то и рассуждают они всё еще с той же молодой пылкостью и ясностью.
Так же интересно было читать про иностранцев: легкомысленных американцев, педантичных немцев и конечно же богатых и сумасшедших русских:
«Русскому темпераменту свойственна нездоровая импульсивность. Коллекционер из Москвы, господин Морозов, ожидал Мориса Дени. Художник должен был заняться оформлением его квартиры. Младший брат господина Морозова не раз говорил о том, что с большим удовольствием познакомился бы с этим мастером, приход которого был намечен на другой день. Во время разговора брат играл револьвером, лежавшим на столе, и вдруг воскликнул:
– А что, если мне застрелиться!
И, поднеся револьвер к голове, пустил себе пулю в лоб».
Хорошие мемуары, много нового открыл для себя!
После прочтения книги заинтересовали следующие личности:
– Альфред Жарри за свой образ жизни;
– Пьер-Огюст Ренуар за свои картины и принципы;
– Эдгар Дега за свои остроты.
19 понравилось
