1.Фантазия у парня слишком буйная, такую без смирительной рубашки на люди выпускать не рекомендуется. (Никита Ивашов о Митьке Лобове)
– Так я тебе и сказал.
– Да небось я и без тебя знаю! Баб без одёжи покажут, медведя в красном платье, а ещё как цыган шило ест… И козу говорящую! Вона она у колышка-то за шею привязана, поди, чтоб не сболтнула чего…
(…)
– Слышь, а участковый-то что здесь рыщет?
– По делу, поди…
– Нешто заарестовывать кого?
– А то! Баб твоих без одёжи, медведя за платье не по фасону, цыгана, чтоб не жрал что ни попадя, ну и козу, знамо дело, что ж ей болтать-то позволит?! (Лукошкинцы перед началом циркового представления)
- – Я ж тебе русским языком говорю: томление у меня в душе образовалось…Хочу чего-то, а вот чего хочу – не ведаю… Шамаханы б напали, что ль?! Или самому на кого войной пойти?
– Говорят, вязание очень успокаивает… (Царь Горох и Никита Ивашов)
- Передо мной легла толстенная стопка доносов, жалоб и заявлений на милицейский произвол. Из более чем семидесяти бумаг две были написаны не дьяком Филимоном.
- – Ты ужо, как наготу прикроешь, вниз спускайся, ткачи Брусникины тебя там ждут, дочь у них пропала. Двенадцатая, средненькая… (Яга – Никите)
- – Ты уж в вопросах чести девичьей меня слушай, а не Митеньку. Чай, я больше разбираюсь, сама девицей была…
– В каком веке? (Яна и Никита)
- Утро начиналось просто замечательно – аппетит пропал разом.
- – Якобы за просто так у нас не арестовывают…
– Нет, конечно. Ну, иногда… бывает… в крайних случаях, но потом мы всегда извиняемся! (Яга и Никита)
- – Фома, будь другом, пообщайся тут с местной адвокатурой. Только по голове сильно не бей– парик помнёшь, он нас по судам затаскает. (Никита Ивашов – Фоме Еремееву, о дьяке Филимоне)
- – Душа-то у него нежная, всяк прохожий плюнуть норовит!
– Не преувеличивайте, самоубийц у нас мало… (Яга и Никита Ивашов)
- – Пойду утоплюсь в колодце, пока вода студеная!.. В тёплой уже трагедь не та… (Яга)
- – Не молчи, сыскной воевода, ты честных граждан охранять должон, так заарестуй преступников!
– Ну могу, презумпция невиновности. Пока они вас не бьют, состава преступления в их действиях не отмечается.
– А когда ж…
– Вот когда побьют, тогда и приходите… (Дьяк Филимон Груздев и Никита Ивашов)
- Яга бы живо навела тут армейский порядок, временами мне кажется, что в ней умер великий прапорщик.
- А тока на то мы и милиция, чтоб в городе нашем девки не пропадали. (Яга)
- Здесь, в Лукошкине, всё лечится баней.
- Если отбросить в сторону незначительные повышения голоса друг на друга, одно превращение в веник и разбитую котом чашку (при попытке под шумок углубиться в кринку сметаны…), в целом штурм прошёл успешно. (О мозговом штурме силами лукошкинского отделения милиции)
- – Зольдатен унд офицерен! Пока фаш царь, моу муж, ошень есть занят, я – фам мать и отец! Но больше-больше мать! Ви есть мои киндер… Кто сметь сказать, что я не есть фаш мать?! Виходить перед сюда и строиться шнелле-шнелле, я сама их отшлёпать по-матерински… нежно… чем-нибудь тяжёлим! (Царица Лидия Адольфина)
- – Тута из всей справы воинской утюг да ухват, заслонка от печи, ну и кочерга ржавая. Вот разве чугунок большой вам на голову надеть взаместо шлема… А что? Нам ваша светлая головушка всего дороже, не ровён час огребёте тяжёлым – дык кому нужна стукнутая милиция?! (Митька Лобов – Никите Ивашову)
- Митька справился с заданием. Говорю об этом без лишней помпы, хотя должен признать, что далось ему это нелегко. В смысле, трудности были, но он их не усугубил, что знаменательно.
- – Граждане бандиты! Приказываю вам выложить оружие и сдаться правоохранительным органам. (Никита Ивашов)
- – Значит, первая задача – найти необходимое зелье, убедиться, что оно именно то, и переправив его в Лукошкино…
– Детям – по одной ложке, мужикам и бабам – по две! Время недолгое животами помучатся, да уж потом и здоровёхоньки станут.
– Бабушка, а не потравим никого?
– Пошто специалисту своего же отдела экспертного не доверяешь?! – не обидевшись, отмахнулась Яга. – Ну ежели и помрёт один-другой, дак прочие-то точно излечутся! Не забивай мне голову глупостями, там видно будет… (Никита Ивашов и Яга)
- – Я ить, ежели для дела надо, хоть два часа голодать готов. (Митька Лобов)
- – Фу, фу, фу! Русским духом пахнет!
– А чего сразу я?! – неискренне возмутился Митька, ёжась под нашими упрекающими взглядами. – Энтому козлу безносому причудилось невесть что, а на меня поклёп. Да я, может, и не виноват вовсе, я, может, до дому терплю…
– Успокойся Митя. Гражданин Бессмертный не имел в виду ничего плохого, это просто стандартная форма начала диалога. Ничего личного.
– А-а-а, ну пущай тады продолжает. Продолжайте, злодей-батюшка! (Кощей Бессмертный, Митька Лобов и Никита Ивашов)
Ваша оценка
