Восхождение Запада. История человеческого сообщества

1. Внешние характеристики. Формат книги предполагает её использование как при домашней обстановке, так и во время путешествия и поездок за счет своих удобных параметров: ориентация — книжная, при габаритах 60х90/16 книга нетяжёлая (443 стр.) с твердой обложкой (она придает книге устойчивость на полке и защищает страницы от механических повреждений). Дизайн обложки уникальный: цвет и размер шрифта на обложке подобраны стильно (особенно хорошо расположено имя автора) — слова никак не сливаются с фоном и в то же время выдержаны в таком же стиле, что и общая концепция. Размер шрифта в самом тексте нормальный (основной текст (14 пт.) вместе с заголовками (16 пт. заглавными буквами в шрифте Calibri) — Times New Roman, а абзацный отступ — 1,25). Иллюстрации в данной книге полностью отсутствуют. Бумага имеет отличное качество — она офсетная, белоснежная, отпечатки пальцев не видны, а черные буквы не размываются.
2. Оригинальность и уникальность. Данная монография была написана в 1962 году. Это вторая книга, написанная Маршаллом Маклюэном, после такого же значимого труда "Механическая невеста: Фольклор индустриального человека" (1951 г.). Уникальность произведения М. Маклюэна заключается в том, что он первый подверг критике все современные достижения, которых добилось человечество в своём развитии, отмечая важную проблему противоречия между устной (представленной в виде африканских племён, которых модернистское общество принялось считать "отсталой" и "дикой") и письменной культурой (образцом которой считается современное общество). Для объяснения этого исходного противоречия социолог начал свой анализ с истории коммуникации с первобытных времен до начала современной медиа-культурой и конца "эпохи Гуттенберга". Фигура Иоганна Гуттенберга стала ключевым разделителем двух историй человечества с позиций информационного пространства. Маршалл Маклюэн так установил свою цель при написании книги: "Но в нашей «Галактике Гуттенберга» мы преследовали цель исследовать только механическую технологию, возникшую из алфавита и печатного пресса". Но далее, автор закидывает мост на следующую противоречивую проблему, которая более актуальна для нас, людей XXI века: "Какими же будут новые конфигурации механизмов и письменности по мере того, как старые формы восприятия и мышления будут модифицироваться в новый электрический век?". Действительно, новое поколение, включенное в электрический век, столкнулось с новыми проблемами, исходящие от неё, но одно дело — констатировать факт, а другое — выборы способов для осмысления этой проблемы, в конечном итоге приводящие к противостоянию с препятствиями эпохи. Не сумев предостеречь и спасти общество, мы тем самым рискуем прийти к тому, что "наши самые привычные и общепринятые установки неожиданно словно превращаются в горгульи и гротеск", а "знакомые институты и общественные формы становятся грозными и зловещими".
3. Логическая строгость. Данная книга по этому критерию очень сильно отличается от "сухих" монографий — всё же нужно учесть, что автор является культурологом и литературоведом. В связи с этим характерен и свободно-творческий подход, ограниченный научными рамками в виде ссылок на используемую литературу (причем не только научную, но и художественную, впрочем об этом будет подробно рассказано в 8-м пункте). Для его текста не характерно строго последовательное развитие темы, поэтому местами мысли повторяются из параграфа в параграф, местами мысли обрываются и начинаются через несколько глав или же мысли описаны так, что с первого раза не поймёшь, что хотел рассказать автор. Обильное множество цитирований сильно "размазывают" позиции автора относительно той ил иной проблемы — временами даже не понять, а эти мысли принадлежат автору или же людям, которого первый цитирует. Но так или иначе, я не считаю это "большим минусом", потому как это можно оправдать именно стилем написания и концепции аудиотактильности от текста (можно сказать, что через множественные цитирования У. Шекспира автор пытается разыграть в голове читателей воображение, чтобы прочувствовать то, что чувствует М. Маклюэн и что должен чувствовать современный человек, который "не глухо" изучает книги, а развивает фантазию). Для понимания проблематики логической строгости можно привести пример с фрагментом. Обратимся к преамбуле первой главы. Уже в самом начале автор цитирует "Короля Лира" У. Шекспира для того, чтобы показать короля того времени как "дерзкого" и "авангардного", потому что тот решил делегировать власть "периферии", то есть парламенту. Тогда он просит поднести ему карту, чтобы разделить королевство на три части — это является метафорой нового видения периферии власти и богатства (картограф Христофор Колумб в это время открыл Вест-Индию). А тем, что король передает корону не только законному принцу Эдгару, но и ещё незаконорожденному Эдмунду с "расчётливым умом". Последний принц был подан Ульямом Шекспиром как "сила природы, эксцентричная по отношению к человеческому опыту как таковому и к "проклятью предрассудков". Весь этот маленький фрагмент текста пиводит к главному выводу — происходит фрагментация некогда единого христианского средневекового общества: конституционная монархия вместо абсолютной, Великие географические открытия и борьба "с предрассудками". Книги печатаются на разных языках, развивая культуру своих стран, национальное самосознание. Одновременно печатная культура способствует неравенству между людьми. Бедные и неграмотные не имеют доступа к культурным ценностям, возможности стать не только лидерами, но и успешными профессионалами во многих сферах. Печатная культура, полагал ученый, задает высокий темп механизации и индустриализации, а электронные медиа, такие как телевидение, радио, Интернет, возвращают нас в акустическое пространство с его одномоментностью. Телевидение, согласно теории Маклюэна, возвращает общество в первобытное состояние. Люди собираются у телеэкрана, как когда-то у костра, и каждый имеет доступ к секретам "глобальной деревни". Так, Маршалл Маклюэн через произведение начал развивать свою главную мысль, а именно человечество через созданные им способы, само того не понимая, начало атомизироваться: "Индивидуализм и конкуренция стали настоящим скандалом для общества, долгое время носившего наряд корпоративных и коллективных ценностей". Это очень сложное чтение необычной монографии осложняется тем, что нужно читать сноски незнакомых терминов. Однако такое чтение вполне полезно и интересное.
4. Статистическая строгость. В книге отсутствуют статистические данные, графики, диаграммы и иные динамические визуальные показатели. Это объясняется целью автора — ему важно было показать общую краткую концепцию с культурологической позиции.
5. Корректность и соответствие стиля письма. Для данной книги характерен "мозаичный" стиль, характеризующийся непрерывным текстом с фиксирующими основные идеи и выводы афористичными включениями из литературы: вместо строгой нормированности есть плавные рассуждения автора; вместо точности в основном метафоричность (хотя в конце параграфов существуют и четкие выводы); ясность и лаконичность в выражении мыслей; высокое содержание терминов; обезличенность изложения; потребление слов в их предметных конкретных значениях; монологический характер высказывания. Такая мозаичность связана ещё с одним моментом. Дело в том, что Маршалл Маклюэн считал изъяном во многих научных исследованиях то, что ученые сухо анализируют эпос с позиции людей печатной культуры и не могут представить себе общество без письма и книг, не понимают, какую роль с появлением письменности стала играть интуитивность и визуализация. Это же хотел показать автор через свою книгу, делая упор на аудиотактильность.
6. Теоретическая значимость. В основе информационного процесса лежат любые действия, заключающиеся в получении, создании, сбора, передачи, хранении и обработке информации. На протяжении всего развития человечества выделялись разные исторические этапы развития информационного процесса. Первый этап — "эпоха дописьменного варварства", при которой господствует устная форма общения, всеобщее единение и братство. Второй этап — "эпоха фонетического письма", в которой доминирует передача накопленных знаний следующий поколениям в письменной и визуальной форме. Третий этап — "эпоха типографического станка Гуттенберга", породившая информационный взрыв в Европе в XV в. (открыт путь к механизации ремесел, но и рост отчуждения и индивидуализма в европейской культуре). Четвёртый этап — "аудиовизуальная эпоха" или "электрическая эпоха", которая восстанавливает цельное восприятие мира, делает каждого человека непосредственным участником информационного события посредством телефона, телеграфа, аудио, радио, кино, телевидения, компьютера и т. д., хотя и отмечая негативные последствия данного явления: например, социальная "шизофрения" возникла из-за письменности, так как именно она спровоцировала отделение мысли от действия: человек дописьменной культуры, овладевший грамотностью, является шизофреником по причине двоякого восприятия реальности одновременно устно и письменно. Как уже сказано ранее, печатник Иоганн Гуттенберг совершил революцию. Начиная с XII в. с развитием университетов в процесс создания книг включились студенты и их преподаватели. По окончании студентами учебы эти книги вновь поступали в монастырские библиотеки. Это драгоценный источник знаний, проблем с происхождением которых вопросов нет, но вскоре после 1300 г. более дешёвая бумага начала вытеснять дорогой пергамент, а накопленные книги стали не "интеллектуальным богатством", а источником промышленного развития. Книгопечатание привносит в организацию человеческой чувственности прежде всего представление о "гомогенности", которое начиная с XVI века проникает в искусство, науку, промышленность и политику.
7. Актуальность для современных областей исследования. Актуальность монографии Маршалла Маклюэна велика как для современной науки, так и для общества в целом. Успешная механизация различных физических органов со времён печати сделала социальный опыт для нервной системы человека слишком агрессивным. Теперь буферами становятся не физические органы, а медиа. Организм человека полностью оцепенел, — большинство его функций поделено, фрагментировано и выполняется машинами. "Болезнь" века новых технологий Маклюэн связывает именно с этим оцепенением организма. Остаётся лишь жизнь сознания, — но развитие цивилизации ведёт к тому, что и она будет расширена и ампутирована от организма человека (компьютер). И тогда человек станет лишь обслуживающим свои расширенные чувства, в том числе и сознание, сервомеханизмом, — как нарциссизм (впрочем, Маршалл Маклюэн вовсе не технологический детерминист, бросая пессимистическую фразу-высказывание, он через две страницы опровергает её одой новым технологиям). Согласно Маклюэну, момент "встречи" двух медиа — это «момент истины», освобождения, в ходе которого рождается новая форма. Этот момент свободы и освобождения от обыденных путей и оцепенения, накладываемого этим медиа впоследствии. Первая телеграфная линия между Балтимором и Вашингтоном поддерживала шахматные игры между экспертами двух городов. Другие линии были использованы для лотерей и, в целом, игр, — равно как и раннее радио существовало в изоляции от коммерции, и, прежде чем было поглощено большими коммерческими интересами, широко использовалось любителями.
8. Охват литературы и источниковедческая ценность. Некоторые главы содержат достаточно большие цитаты из работ известных философов (Аристотеля, М. Элиа-де, Э. Кассирера, А.Н. Уайтхеда и др.), психологов (Д.К. Карозерса), литераторов (А. Поупа, Э. По, Д. Джойса и др.), а авторский текст в большинстве случаев лишь является комментарием. Книга начинается с анализа шекспировской драмы «Король Лир», а заканчивается критикой «Дунсиады» А. Поупа. На первый взгляд эти главы не связаны с темой исследования и вполне могут быть опущены. Как полагает Ф. Марчанд, они служат лишь доказательством того, что автор — профессор литературы и считает себя незаурядным литературным критиком, потому как литературные тексты всегда были для Маклюэна, наравне с историческими документами и научными работами, материалом для его теорий. Хотя многие считают, что "Галактика Гутенберга" не является научной монографией, но всё же считаю, что это не так — да, в каком-то смысле оно не является монографией именно в академическом понимании, но всё же, на первый взгляд, кажущееся впечатление, что главы между собой не связаны, может лсожиться только при первом прочтении. При повторном прочтении уже будет иметься в голове целостная картина и главы станут связанными между собой концептуально. Можно ли сказать, что это научное исследование, в котором существуют гипотезы, ничем не подкреплённые, а художественные тексты сочетаются с выдержками из научных статей, есть эксперимент для самого Маршалла Маклюэна? Безусловно, да. Но, как культуролог, он опирался именно, в первую очередь, на культурологов и их исследования. На страницах книги можно встретить упоминания самых разных людей: Аристотеля, Платона, Леонардо да Винчи, Т. Нэша, П. Сезанна, А. Эйнштейна, Л. Армстронга и др. Каждая коммуникативная технология в "Галактике Гутенберга" рассматривается с учетом культуры и традиций определенного периода. Из-за обилия исторических имен, ссылок, цитат для её понимания необходимо обладать огромными знаниями.
9. Практическая значимость: применение результат. Практическая значимость монографии определяется возможностью использования ее концепции и фактологического материала как в дальнейших исследованиях творческого наследия Г.М. Маклюэна, литературоведа и теоретика коммуникации, так и в практике преподавания названных дисциплин в системе вузовского образования по соответствующим направлениям специализации или же в сфере коммуникации для решения социально-психологических проблем.