Эта любовь

Я думаю о вас. Я не знаю, что делать. Что делать, чтобы не думать.

Чтение книг очень тайная вещь. Я не могу говорить об этом. Никому. Я боюсь говорить об этом. Пусть другие шутят. Пусть другие не любят книг или любят их недостаточно. Я же предпочитаю об этом молчать, хранить только для себя и читать. Один. Спрятавшись. Стыдясь.

Никто в мире, кроме меня. И это действительно так, вы для меня самая желанная, я для вас — самый желанный. Больше, чем все на свете. Мы вместе, together, да, навсегда, и тем не менее мы знаем, что время проходит, часть времени уже прошла, какая-то часть еще нам осталась, и нужно писать, сказать еще что-то, мы не знаем, что именно, — сказать это. Идти дальше. И любить. Любить еще больше. Кого? Вас. Меня. Да, и еще больше.

Я не мог поступать иначе. Она не могла поступать иначе. Нам была нужна эта боль, это страдание, чтобы пойти потом дальше, дальше одиночества, непоправимого одиночества, и создавать потом книги, писать слова. Заниматься не литературой, а совсем другим — пытаться понять что-то в себе, когда я смотрю на нее, когда я вижу в ней… И иногда она этого не выносит. Тем не менее мы остаемся здесь, в Трувиле, запершись друг с другом — она и я — в темной комнате отеля «Рош Нуар».

Когда вы на меня смотрите, меня словно заставляют со всем попрощаться.

Я в это время — ничей. Мне незачем здесь находиться.

Она говорит: это — принцип всего вашего существования, я не выношу этого. Такой, как вы, не может существовать

Дюрас - это та, кто преувеличивает.

Невозможно представить себе слово - "бесконечность". Это всего лишь слово. И тем не менее можно представить себе, что оно обозначает, что-то реальное, иногда, на одно кратчайшее мгновение, на несколько секунд, даже нет, на один миг, мы никогда не знаем об этом заранее, об это невозможно знать заранее, это приходит само собой.

Только это и имеет значение - смотреть какого цвета салфетка. Красного. Понимать, что она - существует.

Однажды я говорю ей: если я завтра умру или покончу с собой, через пару недель вы сделаете из этого книжечку, уверен, что сделаете. Она отвечает: Ян, умоляю вас, не говорите так, не надо. Я не сделаю книжечку. Я сделаю книгу.

Невозможно же совсем ничем не заниматься, хотя это тоже неплохо, вы всегда были таким?