Цитаты из книги Михаил Чехов

Чехов мечтал сыграть несколько крупных классических ролей: Иоанна Грозного, короля Лира, Фому Опискина, Дон-Кихота, Иванушку в пантомиме на основе русских народных сказок. Один из этих образов привлекал его особенно сильно. Это - Дон-Кихот.

Я встал перед трудной проблемой: я должен был или насиловать волю коллектива, прививая ему принципы нового искусства (как я его понимаю), или устраниться и предоставить большинству коллектива легко и свободно осуществить его собственный замысел. Я избрал последнее, как наиболее соответствующее моем миропониманию.

Но как бы мы ни сознавали горечь этой потери, нельзя найти оправдания тому, что он оторвал себя от родины, где только и мог бы процветать его сценический гений и могли бы осуществиться все его актёрские и режиссёрские мечты, похороненные теперь в далёкой Калифорнии на крутом холме кладбища Лоун Мимореэл под небольшой плитой со скромной надписью "Михаил Чехов. 1891-1955".

Воспоминание о его вдохновенных созданиях на русской сцене омрачается, когда мы думаем об угасании его творчества на чужбине.

Там, где перекрещиваются различные, но всегда глубоко воспринятые влияния самых разных людей и неожиданных событий, надо разбираться очень осторожно.
Иначе легко впасть в прямолинейность и примитивность.

Только в книге "О технике актёра" звучит подлинный голос Чехова, ощущается живость и настойчивость его исканий в любимом деле. Здесь он страстный и увлекающийся исследователь тайн и необъятных возможностей театра, добрый и щедрый на отдачу своих знаний, тактичный, но неумолимо строгий судья всего низменного, пошлого, дешёвого и эгоистичного в искусстве.

Особая четкость формы этого сценического создания и глубина эмоций, вложенных актером в образ Грозного, сделали эту работу Михаила Александровича одной из самых его любимых. Вероятно, большое значение имело и то, что актер долго ждал ее.

Финальная картина производила такое сильное впечатление необычайной изнуренностью Грозного, что даже у меня, режиссера спектакля, невольно возникал вопрос:

• Не устаете ли вы, Михаил Александрович, очень сильно к последней сцене?
• Наоборот, - весело отвечал Чехов, - я перед каждой картиной успеваю чудесно отдохнуть... Никогда не встречал роли, построенной так удобно для актера!

Театр потерял для меня всякий смысл и былое очарование. Вы жалуетесь на скандинавские театры - понимаю Вас. Но теперь умножьте Вашу жалобу в 100 и Вы поймете мою муку здесь: пошлый натурализм и при этом самодовольство.