Восьмое Правило Волшебника, или Голая империя. Книга I

- Ты решила, что твоя жизнь ценна, и никто не имеет права отбирать ее. Но если человек готов безропотно принести свою единственную ценность — жизнь, которой у него больше не будет, — любому убийце, захотевшему ее взять, то тогда ему ничто не поможет. Может, сегодня его и спасут, но завтра придет еще кто-нибудь, и он так же добровольно падет ниц перед новым убийцей. Такой человек ставит жизнь убийцы выше своей собственной. Когда отдаешь кому-либо право владеть твоей жизнью и смертью, ты превращаешься в раба, ищущего себе мясника.

— Нам надо быть очень осторожными и внимательными ко всем, кто нам встретится. Скорее всего Николас предпочитает птиц, но это не значит, что он не решит использовать еще кого-нибудь, — ответил Ричард. — Он охотится за Кэлен и мной, охотится всерьез. Чтобы достать нас, он превратится в кого угодно. И если это поможет ему найти нас, он будет и мышью.
— Если Николас хочет поймать тебя, то Оуэн помогает ему, ведя тебя прямо к нему в лапы, — сказала Кара.
Ричард не согласился. Сейчас он действует, следуя желаниям Оуэна. Но скоро пойдет своим путем.

Но мои люди, те, кто жили в холмах, не хотели, чтобы я уходил. Они сказали, что изгнание неправильно. Мои люди видели то же, что и я. Они видели, как уводили их жен, матерей, дочерей и сестер. Видели убитых друзей, мужчин, с которых содрали кожу и бросили умирать в жестоких страданиях, видели птиц, кружащих над ними. Люди говорили, что если все мы это видели, то так оно и было. Все они сказали, что ушли в холмы, поскольку любят нашу землю и хотят вернуть мир, который в ней был. Еще они добавили, что Великие Говорящие, видно, ослепли, раз отдают наш народ в лапы убийц, а если так случится, мы будем жить под Имперским Орденом, как рабы и мешки для вынашивания.

Великие Говорящие указали мне на то, что я не могу знать, видел ли на самом деле описанное мною. Они утверждали, что я не могу судить, хорошо это или плохо, и не мне судить тех, кого я даже не знаю. «Тот, кто так поступает, становится над другими людьми, а это проявление враждебности», — сказали Говорящие. Я стоял и не мог забыть о том, что мне пришлось увидеть, о тех, кто вместе со мной надеялся убедить Говорящих и Мудрого защитить нашу империю. Я видел перед собой лицо Лучана и не мог забыть о Мэрили в его лапах. Я думал о принесенной ею жертве, о ее загубленной ни за что чистой и светлой жизни. И тогда я встал перед Говорящими и закричал, что они — само зло.

- Я говорил с ними очень настойчиво, рассказывая обо всем, что совершил Орден. Я говорил о тех людях, которых встретил в холмах, жаждущих услышать, что скажут им Мудрый и Говорящие. Великие Говорящие ответили, что я не могу знать истинную сущность Ордена и судить только по увиденному мною и еще несколькими людьми. «Орден — это огромная империя, а вы видели только малую часть ее народа, — заявили они. — Люди не способны совершить такие чудовищные поступки, о которых ты нам рассказал, потому что это повергло бы их в ужас еще до завершения». Великие Говорящие в доказательство предложили мне содрать кожу с одного из них. Я, конечно, не мог это сделать, но уверял их, что своими глазами видел, как делают это люди Ордена. — Голос мужчины преисполнился сожаления. — Говорящие с презрением отнеслись к моим словам. Они напомнили мне, что действительность вовсе не такова, как нам кажется. «Возможно, люди Ордена боятся вреда, который мы можем им причинить, и просто хотят проверить нас, — сказали они. — Нас скорее всего испытывают, заставляя думать, что все эти ужасные вещи — правда. Люди Ордена хотят увидеть, как мы воспринимаем это, и истинно ли мы идем по пути мира или собираемся напасть на них».