Книга под громким названием «военные преступления против человечности, совершенные гитлеровцами на оккупированных территориях СССР, Польши, Югославии, Чехословакии и Греции» написана таким образом, и факты в ней изложены так однобоко, словно основным посылом было поселение сомнений в головах читателей. Сомнений в справедливости судебного процесса. Сомнений в том, что свидетели были настоящие, а не подставные. Каждый абзац, если не каждая фраза большинства допросов, приводимых в четвертом томе вбивают клин между народами и национальностями. Суд, призванный осудить нацизм, зачастую концентрирует внимание читателей и слушателей на утверждении, что не все нации одинаковы равны перед лицом Господа. С самых первых страниц отдельное субъективное мнение выдается за якобы общепризнанный факт. Например, что персонал и коменданты лагерей в Югославии, состоял из «немцев из Каринтии и Штирии, которые ненавидели все словенское и вообще югославское». Часто обвинение начинается с громкой фразы, о тотальном уничтожении народов, но потом начинается долгое описание тяжелых условий труда заключенных в лагерях. Описание продуктовой пайки с точки зрения калорийности и условий проживаний в бараках. Следует долгое перечисление различий между пайками англичан, французов и русских. Приводятся примеры того, как люди от голода вынуждены играть в карты на хлеб и проигравшие в конечном итоге умирают. Как бы сами виноваты! После этого обвинитель вдруг предъявляет документ, подтверждающий факт оплаты нацистами труда заключенных. Да, несоветские пленные получали 0,70 рейхсмарок за рабочий день, а советские только лишь 0,35. И акцент обвинения автоматически сводится к банальной «несправедливой» оплате труда. Особенно печален тот факт, что это речь именно советского обвинителя Смирнова, представителя страны, которая больше всего пострадала от нацистской агрессии. Следующие пункты заставляют, мягко сказать, с недоверием относиться к Нюрнбергскому процессу, как к трибуналу: 1. Большинство, если не все обвинения строятся на наличии найденных тем, или иным свидетелем где-нибудь в комендатуре какого-либо приказа, например, об уничтожении большого количества людей (цифры могут розниться от 100 до 100 000 человек). Цитата: «Смирнов: Это данные самих немцев. Этот документ был изъят из архивов гестапо, захваченных в Латвии войсками Красной Армии». Подсчет жертв велся простым способом. Если «по статистике до войны в Польше было 3 млн 115 тысяч евреев, а по неофициальным данным, собранным в 1939 году, в Польше было 3,5 миллиона евреев», а «после освобождения Польши в ней насчитывалось менее 100 000 евреев и 200 000 находятся в СССР», то это значит, «что в Польше погибло 3 млн евреев»!!! 2. «Умиляет» забота Смирнова о церкви Чехословакии. Он говорит: «самый тяжелый удар был нанесен чешской православной церкви. Православным приходам в Чехословакии было приказано выйти из подчинения белградской и константинопольской епархий и подчиниться берлинскому епископу»… Зачем это «злодеяние» упоминать на трибунале? Не для того ли, чтобы показать миру, что нацисты не такие уж и нацисты? Не говоря уже о том, что должны были чувствовать представители русской православной церкви при словах «самый тяжелый удар»… 3. При описании «злодеяний» нацистов на Украине, акцент делается на незначительных вещах, в то время как настоящие преступления упоминаются как бы мимоходом. Зачем, например, вообще приводить случаи использования деятелей науки в качестве сторожей и кассиров? Причем под угрозой угона в Германию? Не для того ли, чтобы подчеркнуть, что угоняли не всех, а может и никого не угоняли? Ведь все доказательства угона советских людей в немецкое рабство сводились к цитированию дневника генерал-майора Ремера! Правда не было никаких доказательств, что именно Ремер писал этот дневник. 4. Как можно серьезно относиться к показаниям свидетелей обвинения, которые опять же мимоходом сказав, что «за два месяца моего пребывания в лагере немцы убили до 60 тысяч заключенных и в том числе 8 тысяч детей», затем начинает долго и в деталях описывать то, как комендант Яновского лагеря по просьбе и на радость своей девятилетней дочери заставлял подбрасывать вверх 2-4 летних детей и стрелял в них. Якобы дочь хлопала в ладоши и кричала «еще папа, еще!». Как же свидетель был пощажен таким извергом? Словно желая помочь потомкам опровергнуть свою речь, обвинители, доказывая тот факт, что немцы использовали рабскую силу пленных и заключенных для работы на фабриках, приводят факты оплаты труда; в качестве массовых расстрелов приводят пример найденных захоронений, причем у всех погибших в карманах находятся документы, которые, якобы, гитлеровцы «забыли» изъять… 5. В качестве жестоких пыток приводятся такие невероятные примеры, что остается только удивляться как эти безумные немцы не поубивали друг друга. В лучших традициях американской журналистики и ее исторического пионера Джона Рида приводятся истории о жестоком коменданте, который приказав погрузить женщин на грузовик и, отправив их на расстрел, несколько километров бежит за грузовиком и бьет женщин палкой; другой нацист проводит массовые казни следующим способом: голодных и обессиленных пленных заставляет взбираться высоко на дерево, а другие пленные должны спилить дерево. Дерево падает и все гибнут; А чего стоит машина для нанесения ударов палкой пленному? Правда, для того чтобы арестант получил свои 50 ударов палкой, гестаповец должен приводить в движение большую систему балансов, а другой гестаповец удерживать пленного, чтобы удары попали в цель. Но это пустяки. Тем более, что квитанции об использовании таких машин также подшиваются к делу и служат неопровержимым доказательством вины; также как и костедробилки и газовые печи. Только непонятно, если сами свидетели говорят, что сотни тысяч гестаповцы убивали на пустырях, держа людей раздетыми на морозе, прививая им тиф, или просто расстреливая, то зачем было заморачиваться со строительством кремационных печей, лагерей с фальшивыми вокзалами и оркестрами, задействовать сотни эшелонов для перемещения людей на убой плюс расходы на охрану? Если лагерь создавался с целью быстрого умерщвления людей в печах, то зачем дополнительно поощрять убийства пленных в этих самых лагерях? Даже издавались «приказы о выплате эсэсовцам 60 марок за каждого убитого заключенного при покушении на побег». Странно, что мало было застреленных, или снова была цель показать, что нацисты, как бы не плохие? Что это за массовые казни, когда «истязатели топили людей в небольшой канаве грязной воды, стекавшей из бани, путем прижимания головы сапогом до тех пор, пока жертва не лишалась жизни»? Говорят, об обязательной стерилизации женщин и в качестве доказательств приводят пример четырнадцати евреек из Франции, которые «отказались подвергнуться стерилизации и были направлены в штрафную рабочую команду»! В общем список можно продолжать очень долго, тома с подобными «доказательствами» очень толстые, до 900 страниц. Однозначно ясно одно, если опытный учитель препарирует большую часть доказательной базы Нюрнбергского трибунала под нужным углом и, насытив свою речь должным количеством напыщенных эвфемизмов, вольет ее в уши неискушенных учеников, то реванш нацизма будет неизбежен. Особенно, если это «развенчание» Нюрнбергского трибунала будет делаться на государственном уровне. Будущим нацистам, достаточно запомнить, что нельзя хранить фото своих преступлений в нагрудных карманах. Что преступные приказы следует уничтожать по прочтении. Что жертвы должны уничтожаться на месте, без их перемещения в концлагеря. И так далее, и тому подобное…
1 понравилось
