Путешествие на край ночи

.... Просто и ясно, всем телом и душой своей я понял, что это - предел: отныне я буду жить только для одной цели - УБИТЬ ИЗОЛЬДУ. Только её смерть может сделать моё дальнейшее существование возможным. [ ... ] Мы договорились встретиться у мостика в долине. На всякий случай она остановится по данному мной адресу, в маленьком пансионе, окружённом садом. Разминуться нельзя. Сам я , конечно, не появлюсь в Гриндельвальде. Зачем? Буду ждать в кустах. Ещё раз проверить выбранное место? Время, конечно, есть, но .. Ведь и так я заучил наизусть все мелочи! Дойти до маленькой ёлочки у третьего поворота после выхода из леса. Приготовиться. Зайти с правой стороны от горы, чтобы Изольда очутилась прямо над пропастью. Это будет оформлено, как зажигание спички о скалу. Там есть одна. Удобная. Я наметил её мелом, чтобы не сбиться. Маленьким белым крестом. Потом семь шагов вверх по тропинке. Остановлюсь перевести дух и скажу: "Посмотрите-ка, на леднике - люди". - "Где?" - спросит она, и осторожно заглянет вниз. И всё будет кончено. Навсегда. [ ... ] мы пересекаем долину по просёлочной дороге, среди весёлой берёзовой рощи. Предвечерняя тишина. Лишь неугомонно щебечут птицы. Как странно ... Изольда не знает, что слышит музыку жизни в последний раз: в её голове столько мыслей, планов...Она старается предугадать всё, что скажет ей незнакомец... Вероятно, волнуется... Спешит... Она сейчас вся впепреди, с Иолантой, и ради неё, ещё дальше - в угрожающей неизвестности: торопится вперёд и вперёд, пока не дойдёт до скалы с белым крестом... Семь шагов дальше... И жизнь, наполненная великой любовью, в которой сплелись преступление и подвиг, вдруг оборвётся... Я не победитель и не палач. Веду её на смерть с брезгливым равнодушием. Потому что нет во мне сейчас ни злобы, ни торжества, но только физическое удовлетворение от мысли, что ещё одно недолгое напряжение - и потом будет отдых. Хотя завтра я не смогу отдохнуть: нужно будет подчёркнуто веселиться... Но потом... Ах, да - похороны... Не будет покоя. Только когда-нибудь, когда положу усталую голову на нежные колени Иоланты... Не думать... об Иоланте... сейчас...Не надо... Не надо! [ ... ] Безмолвие. Мгла. Скалы. Изольда выпрямляется. Делает резкий поворот и идёт вверз, держась за мокрые и холодные глыбы. Я тащусь сзади. Первый зигзаг. Второй. Последний поворот. Подъём к скале с крестом. И семь шагов дальше. Сейчас. Собраться с силами... Конец кошмару... Скала. Крест. Изольда твёрдо шагает вперёд. Отдохнём, - сипло звучит мой голос, чужой и мёртвый. - Я закурю. Мы останавливаемся. В кармане дрожащей рукой я оставляю браунинг и беру спички. Вынимаю. Сигарета положена в рот.. Белое, как мел, лицо и страшные чёрные глаза. Поворачиваюсь к скале, зажигаю спичку. Большая птица испуганно взлетает из трещины в скале и с шумом проносится над нами. Инстинктивно я поворачиваюсь и провожаю её взглядом. В этот момент всем нутром чувствую быстрый шаг Изольды позади меня. Резкий толчок в спину... И, широко взмахнув руками, я лицом вперёд лечу в пропасть... Ощущения падения не было, только туман, в котором исчезла птица, вдруг мелькнул назад, и я увидел над собой бело-зелёные глыбы льда. Больно ударился лицом и грудью и сейчас же почувствовал, как оторвались и полетели вперёд ноги. Я перевернулся через голову, опять увидел над собой туман и больно ударился спиной и поясницей. На мгновение как будто прилип к скале и, широко разбросив руки и ноги, застыл над пропастью. Думаю, что более ужасного момента в моей жизни не было и никогда не будет - коротенькие секунды неописуемого душевного смятения, ощущавшегося как физическое страдание. Потом тело поползло вниз... медленно... быстрее... стремительно, как камень. Напрасно каблуками тяжёлых спортивных ботинок я старался упереться в какой-нибудь выступ, напрасно цеплялся руками. Кожаная куртка, рубаха и бельё сползли со спины, хомутом скрутились на шее и закрыли лицо. Всё исчезло. В предсмертной тоске я вскрикнул и закрыл глаза. Прошла секунда... Другая... Ещё и ещё... ПРидя в себя, я открыл глаза, освободил лицо. На очень крутом, почти отвесном склоне я повис, зацепившись закрутившейся, как хомут, одеждой за пенёк сосны, росшей когда-то из трещины. Увидев под болтающимися ногами синеватую пустоту, я закрыл глаза и опять тихонько застонал, замер, парализованный страхом и отчаянием. Потом властно вступила в права животная воля к жизни. Я ощутил растущее давление одежды под мышками и понял, что под тяжестью тела руки могут вывернуться вверх и выскользнуть из рукавов. Осторожно я исправил положение. Открыл хорошенько лицо. То, что было под ногами, уже не привлекало никакого внимания: я совершенно забыл о пропасти. Очень осторожно, чтобы не сорваться с пенька и ли не вырвать его с корнем, огляделся по сторонам. Трещина идёт к дорожке, расползаясь в стороны, как паутина, более мелкими щелями. Я нащупал впадину ногой и поглубже засунул в неё каблук... Потом другой... Ослабил давление на пенёк... Одной рукой уцепился за выступ, другой нацелился ещё выше... Переменил положение ног... Сдул с ресниц мешавшие смотреть горячие капли пота. Собрался с силами - и повернулся лицом к скале! Теперь лихорадочная энергия переполнила руки и ноги, сделав их на время ловкими и сильными, как никогда. Жить! Жить!! Я наметил выступы и впадины, по которым можно было выбраться на дорожку. Отдохнул. С замиранием сердца снял закрученную одежду с пенька. Это был страшный миг. Затем медленно пополз по стене, сперва пробуя прочность камня, только затем перенося тяжесть тела с одной опорной точки на другую. Ползти нужно было метров пять, вверх и наискось. Сколько это потребовало времени, не могу теперь сказать. Весь мир исчез - остались выступы и впадины, несколько метров каменного крутого ската - их нужно было завоевать в тяжёлой борьбе. Капли пота слепили глаза, я чувствовал их солёный вкус на пересохших губах... В гробовой тишине сам слышал своё хриплое, воющеее дыхание... Наконец ухватился за край дорожки, подтянулся, лёг на неё грудью и животом. Забрался с ногами. Буду жить! Буду!! И потерял сознание... Вероятно, быстро пришёл в себя, вскочил и, не глядя по сторонам, не понимая зачем, побежал вниз. Спотыкался. Подал. И всё бежал, бежал... В лесу упал лицом в траву. Мыслей не было. Ничего не болело. Первое, что я вспомнил, когда заработал мозг, была мутноватая синева под болтающимися в воздухе ногами. От ужаса я вскрикнул и закрыл лицо руками. Началась мучительная рвота. Стало легче. Я умылся, почувствовал боль, сунул руки за спину - кровь. Тогда я разделся, намочил лохмотья рубахи в ледяной воде и растёр ею утомлённое тело. Оделся. И вдруг одна мысль, как удар молнии, пронзила меня с головы до пят: Изольда! Я забыл о ней. Теперь вспомнилось сразу ощущение движения сзади... Толчок между лопаток... Воспоминание об Изольде подействовало как живительная сила. Я внезапно позабыл про усталость и боль, рванулся бежать вниз. Потом остановился, тщательно привёл в порядок свой костюм и закурил. Осмотрел браунинг и большой складной нож. И затем тронулся в Гриндельвальд.