Рассказ? (сборник)

Она не ждала, не ждал он. Между ними, однако, ожидание.

"Вы во мне сомневаетесь?" Она имела в виду свою правдивость, свои слова, свое поведение. Но мне за этим слышалось куда большее сомнение. Ах, если бы я смог убедить себя, что она от меня что-то скрывает. "У тебя есть секрет?" - "Теперь он ваш, вы отлично это знаете". Да, к сожалению, я знал, что он мой, притом не зная его самого.
И, в довершение, с напором: "Мне что, говорить без передышки?"

«Вы отвечаете моими вопросами». – «Я превращаю ваши вопросы в ответ».

«Я не хотела, чтобы вы привязывались к моим воспоминаниям. Поэтому я о себе и не вспомнила».

Они ждали, они искали друг друга, отвернувшись от своего присутствия, чтобы друг для друга присутствовать. Она являлась к нему не только из глубины ожидания; как грубо было бы так подумать. Она была там — резким решением своего присутствия, вне всякого ожидания.

"Вы меня видите?" - "Конечно же, я вас вижу, только вас я и вижу - хотя еще нет".

Отчасти он знал, чего она могла бояться. Однако, когда она бросила ему тихим голосом, но в столь стремительном порыве, что он оказался словно вовлечен в то, что она хотела ему сказать: «Не оставляйте меня, не оставляйте меня, это будет хуже, чем смерть», у него возникло впечатление, будто он в первый раз столкнулся с истиной ее мучений.

"Ожидание не утешает". - "Тех, кто ждет, не в чем и ни к чему утешать".

Они всегда беседовали о том мгновении, когда их там уже не будет, и хотя отлично знали, что всегда будут там, дабы о подобном моменте беседовать, думали, что нет ничего достойнее их вечности, чем проводить ее, воображая ее завершение.

"Это же вы подтолкнули меня к забвению". - "Согласитесь, осторожно и мягко". - "Да, осторожно, нежно, мягче некуда". - "Это была сама кротость забвения во всей своей привлекательности". - "Так зачем же тогда было заставлять меня вспоминать?" - "Чтобы заставить вас забыть".

Когда она начала подбирать выражения, чтобы сказать ему: "Вы этого никогда не узнаете. Вы никогда не заставите меня говорить. Никогда не узнаете, почему я здесь с вами", вот тогда-то в неистовом движении, которое позволяло ей быть страстным голосом, оставаясь в то же время неподвижным и безучастным телом, он и услышал, как она вдруг спрашивает у него, не меняя даже тона и, возможно, даже не меняя самих слов: "Сделай так, чтобы я могла с тобой говорить".

Выражать только то, что невыразимо. Оставлять его невыраженным.

«Вы меня забудете?» — «Да, я вас забуду». — «А как вы уверитесь, что меня забыли?» — «Когда вспомню о другой». — «Но вы вспомните опять же обо мне; мне нужно больше». — «Вы и получите больше — когда я уже и о себе не вспомню».

Она заговорила, но он ее не слушал. Он слушал ее только для того, чтобы привлечь к себе своим вниманием.

Она его не знает, хотя и внимательней, чем кто бы то ни было, ко всему, что он делает и говорит.

"Я, должно быть, способна знать только что-то одно". - "Как я только одно и слышать. И мы боимся, что это не одно и то же. Осторожничаем"

"Что мне нужно сказать?" - "А что вы хотите сказать?" - "То, что, будучи сказанным, уничтожило бы само желание говорить".

"Когда я с вами говорю, кажется, будто все то во мне, что меня прикрывает и предохраняет, меня покинуло, оставив беззащитной и очень слабой. Куда переходит эта моя часть? Не в вас ли она обращается против меня?"

Вряд ли он сделает это. "Если вы этого не делаете, так все равно сделаете". - "Ну а вы того хотите?" - "А, вам из этого вот так вот не выпутаться. Если вы это сделаете, я того захочу". Он задумался: "Может быть, когда-то я мог бы это сделать". - "Когда же это?" - "Ну как же… когда я вас не знал". Что заставило ее рассмеяться: "Но вы меня и не знаете!"

"Вы обращаетесь не ко мне, вы обращаетесь к кому-то, кого тут, чтобы вас слушать, нет". - "Но вы-то тут?" - "Я тут".