Кристин, дочь Лавранса. Том 2

– Мы не знаем, от каких бед уберегся тот, кто умирает молодым, – тихо сказала мать.

Немногие рождены на то, чтобы быть господами, но все рождены для служения. И самое настоящее господство - это быть слугой слуг своих.

Не моя вина, Рамборг, если сердце мужчины создано так, что руны, начертанные на нем в те годы, когда оно молодо и пылко, врезаются глубже, чем все, что пишется потом…

Трус - наполовину мертвец.

...она узнала, что мир – это харчевня, где тех, кому нечем платить, выставляют за дверь.

Все, чем человек владеет, держит его гораздо крепче, чем он свое имущество.

Дело Сатаны – это то, что начинается сладким наслаждением, а кончается тем, что два человека становятся подобны змее и жабе, жалящим друг друга. Это познала Ева: она хотела дать своему мужу и потомкам то, чем Бог владел, а не принесла им ничего, кроме изгнания, и кровавой вины, и смерти, которая вошла в мир, когда брат убил брата на том первом крошечном поле, где терн и репейник росли на кучах камней вокруг маленьких расчищенных делянок…

Когда дело идёт о спасении того, кто дороже собственной души, грешный человек хватается за любое, любое средство...

... всякая иная любовь (кроме любви к Богу, моё примечание) - не более как отражение небес в лужах на грязной дороге. Если ты туда погрузишься, ты испачкаешься. Но если ты всегда будешь помнить, что это лишь отражение света из иного мира, то будешь радоваться его красе и не станешь разрушать ее, поднимая ту муть, что на дне...

Он знал, что должникам своим он всегда прощал без труда. Куда тяжелее было простить тем, кто взвалил ему на плечи бремя благодарности...

И вообще, это отличный нож, им не хуже всякого другого в норвежской земле можно резать масло – когда он горячий!

Когда видишь вот такого младенца, то начинаешь понимать, что у Господа Бога не было желания, чтобы мы носили оружие. Но ты, малютка, не намного подрастешь, как уж у тебя явится стремление взять в руки меч. Самое ничтожное число людей, рожденных женщиной, питает такую великую любовь к Богу, что отказывается от ношения оружия.

Только что окрещенное дитя так же свято, как святы ангелы небесные. Родительские грехи смыты с него, а само оно еще ни в чем не погрешило.

Темнота всегда порождает странные мысли, они схожи с причудливыми водорослями, что растут на дне морском; они колышутся и извиваются, завлекая своей колдовской красотой; они пугают и чаруют, в них какая-то диковинная манящая сила, пока они прячутся на дне в таинственном, живом и зыбком мраке. Но стоит детям вытащить их из воды в лодку, как они превращаются в комочек грязноватой слизи. Вот так и с ночными мыслями, которые и манят и пугают.

Никто не может объединить сыновей господских у нас в стране. Лезут вперед те, кому хочется послаще поесть – кое-что еще осталось в корыте. Но те, кто мог бы стремиться к приобретению власти и богатства таким путем, которым следовали с честью прежде, во времена наших отцов, те не выходят вперед.

Мирская суета напоминает господина, от которого нелегко убежать, стоит только хоть раз покориться его власти.

Многое узнает тот, кто не расспрашивает.

«Можно отнять чужое добро, но доли чужой не отберешь.»

«Можно отнять чужое добро, но чужой доли не отберешь».

Много желать - ничего не видать.