Selected Stories

Роузмери вгляделась в темноту и девушка поглядела на нее в ответ. Более чем странно! И вдруг все это показалось Роузмери настоящим приключением. Прямо как в романе Достоевского, эта встреча в сумерках. А что если она возьмет девушку домой? Что если она сделает то, о чем всегда читала или видела на сцене, что случится? Это будет необыкновенно, захватывающе.

Она стояла нетвердо, как ребенок, и у Роузмери в голове промелькнула мысль: если люди хотят, чтобы им помогали, они должны хоть немного в этом участвовать, самую малость, иначе становится трудно.

Bertha simply ran over to the long windows.

“Oh, what is going to happen now?” she cried.

But the pear tree was as lovely as ever and as full of flower and as still.

How absurd it was. Why have a baby if it has to be kept—not in a case like a rare, rare fiddle—but in another woman’s arms?

Although Bertha Young was thirty she still had moments like this when she wanted to run instead of walk, to take dancing steps on and off the pavement, to bowl a hoop, to throw something up in the air and catch it again, or to stand still and laugh at—nothing—at nothing, simply.

Если сделать то, о чем столько пишут в романах, говорят со сцены, – что тогда произойдет?

В жизни бывают такие минуты - страшные минуты, когда человек внезапно вылезает из своей скорлупы, и видит мир, и это ужасно.

Розмэри Фелл не была красива. Нет, красивой вы бы ее не назвали. Хорошенькая? Видите ли, если разбирать по косточкам… Но ведь это страшно жестоко – разбирать человека по косточкам!

Заполните анкету! – сказала она и захлопнула окошко.

«Можете ли вы летать на самолете – умеете ли бросаться с вышки в воду – управлять автомобилем – ездить верхом стоя – стрелять?» – прочла мисс Мосс. Она шла по улице и повторяла эти вопросы. Дул пронзительный, холодный ветер, он хлестал ее по лицу, валил с ног, насмехался над ней: он знал, что она не может ответить «да» ни на один вопрос.

Она оглядывала маленькую пленницу, попавшую к ней в сети, и ей хотелось крикнуть: «Уж теперь-то тебе от меня не уйти!» Но намерения у нее, разумеется, были добрые. Самые что ни на есть добрые. Она сейчас докажет этой девушке, что в жизни чудеса возможны, что добрые волшебницы действительно существуют, что богатые люди не бессердечны и что все женщины – сестры.

Девушка пошатывалась, как ребенок, еще нетвердый на ногах, и Розмэри невольно подумала, что, если люди хотят, чтобы им помогали, они и сами должны проявлять активность, ну, хоть самую маленькую, иначе всё становится страшно сложным.

если люди хотят, чтобы им помогaли, они и сaми должны проявлять aктивность, ну, хоть сaмую мaленькую, инaче всё стaновится стрaшно сложным

если люди хотят, чтобы им помогали, они должны хоть немного в этом участвовать, самую малость, иначе становится трудно

There are moments, horrible moments in life, when one emerges from shelter and looks out, and it's awful.

Они были богаты, по-настоящему богаты, а не состоятельны, – какое отвратительное, вульгарное, пропахшее нафталином слово!

В жизни бывают такие минуты – страшные минуты, когда человек внезапно вылезает из своей скорлупы, и видит мир, и это ужасно.

Laura had to say "yes" to that, but she felt it was all wrong.

Голодных людей несложно уговорить.

Был ли этот её первый бал всего лишь началом её последнего бала. Казалось, что и музыка сейчас изменилась, она звучала так грустно, что перерастала в единый печальный вздох. Ах, как же всё быстро меняется! Почему счастье не может длиться вечно. Вечность это ведь не так много.