Египетские ночи

Сегодня - День Пушкина. В этот день, как мне кажется, следует отдавать дань его памяти. Только вот у меня так сложилось, что практически на все значимые вещи нашего поэта и писателя я уже успел написать свои скромные отзывы. Поэтому приходится обращаться к незаконченным вещам...

Хотя... "Египетские ночи" считаются, конечно же, незаконченной повестью, но вот парадокс, в самой этой незаконченности есть та недоговоренность, которая зачастую бывает ценнее сказанных лишних слов. А поскольку Пушкин был непревзойденным мастером лаконичности и лапидарности, то каждое несказанное им слово приобретает ту же ценность, что и сказанное. Ну, это я, конечно, завернул уж слишком, но суть того, что я хотел сказать, надеюсь, вы уловили.

Чем особенно ценна эта повесть, так это тем, что в ней Пушкин поднимает значимые вопросы места и роли поэта в этом мире. Я не буду подробно касаться сюжетной стороны произведения, надеюсь, читающие эти строки, знакомы с содержанием повести не хуже меня. Скажу лишь о том, что на примере всего двух поэтов - русского аристократа Чарского и безымянного итальянского импровизатора - Пушкин показывает всю глубину и широту таланта.

В повести всего три главы, и ключевой является вторая, в которой встречаются два поэта, и в которой Пушкин раскрывает свое видение сущности таланта. Обращает на себя внимание эпиграф к этой главе - строчка Державина "Я царь, я раб, я червь, я бог". В художнике и поэте наиболее сильно проявляется основная божеская функция - творение. Многие мыслители человечества сходились во мнении, что пресловутая фраза "по образу и подобию своему" указывает на способность человека к творческому мышлению, на способность создавать нечто новое, до сих пор во Вселенной не существовавшее. И опять же подобие Богу предполагает не только физический аспект созидаемого, но и духовный.

Однако и червь в человеке продолжает жить, животное и меркантильное начало не позволяет духу воспарить и обособиться, оно крепко держит его в плену повседневности, позволяя только на краткий миг переживать божественное ощущение вдохновения. С диаметральной противоположностью "червь - бог" всё более-менее ясно, но остается "раб - царь".

Однако, и здесь проявляется пушкинская логика: царское начало заключается в том, что "поэт сам избирает предметы для своих песен; толпа не имеет права управлять его вдохновением", а рабское в том, что без толпы - без признания - нет и таланта, ибо для того, чтобы какой-то камень был признан алмазом, необходима его оценка. И я согласен, что насчет толпы - это слишком, можно обойтись и без толпы, но оценка кого-то, например, другого такого же творца, - нужна, так что от рабской зависимости от чужого мнения творцу не обойтись. Так что его удел - ходить во власянице, но подбитой горностаевым мехом.

Что же касается включенных в текст повести стихотворных "импровизаций", то обе они продолжают предложенную автором тему, и если с первой - о независимости поэта - всё ясно, то во второй - о "ночах Клеопатры" - можно увидеть относительно пошлый эпизод из древней истории, усилиями творца поднятый до трагической экспрессии, а можно философскую концепцию о том, что жизнь человека - это и есть подаренная Всевышним "ночь с Клеопатрой", и смерть и забвение - расплата за удовольствие жить и творить...

Когда-то я услышала такую фразу: «Нам Пушкина некогда читать, мы им гордимся». Она очень засела мне в голову, ведь, действительно, большинство знает Пушкина по тем произведениям, которые мы читали на уроках в школе. Да и те уже стерлись из памяти, оставив только смутный силуэт. Я решила понемногу исправлять свое короткое знакомство с Александром Сергеевичем. И я внезапно для себя осознала, что он, действительно, фигура выдающаяся. Конечно, странно, что для меня это стало открытием, ведь нам об этом твердят с пеленок. Но все это лишь слова, которые мы воспринимаем как данность, до конца не осознавая их истинный смысл. И только при погружении приходит понимание. В какой-то момент прочтения произведений Пушкина мне хотелось подойти к кому-нибудь из окружающих и поделиться впечатлениями: «Вы читали Пушкина? Это великолепно!», но на меня, скорее всего, посмотрели бы как на дурочку – да знаем мы, знаем.

— Но если у вас никто не понимает итальянского языка, — сказал, призадумавшись, импровизатор, — кто ж поедет меня слушать?

— Поедут — не опасайтесь: иные из любопытства, другие, чтоб провести вечер как-нибудь, третьи, чтоб показать, что понимают итальянский язык; повторяю, надобно только, чтоб вы были в моде; а вы уж будете в моде, вот вам моя рука.

Повесть эта осталась неоконченной. И мне не передать словами как я хочу узнать, что же должно было быть дальше по задумке автора. Как публика приняла итальянского импровизатора? Как это выступление сказалось на Чарском? Как сложилась судьба импровизатора дальше? У меня самой огромное количество версий того, чем могла закончиться эта история. И как жаль, что они останутся лишь версиями, ведь нам остается только догадываться, какие еще сокровища поэзии он мог бы вложить в это произведение. Как мне кажется, в этом произведении прорисовывается образ самого Пушкина и роль поэта в обществе.

"В журналах звали его поэтом, а в лакейских сочинителем".

Александр Сергеевич Пушкин всегда восседал на первом месте в сонме великих русских поэтов.
Мне этого было достаточно. У меня не возникало желания узнать его переживания, мысли, терзания. Как будто талант затмевал собою просто человека.
Именно эта небольшая зарисовка "поэт и импровизатор" раскрывает отношение Пушкина к поэзии, таланту, мнению масс...

Молодой петербуржец Чарский, казалось бы, должен быть своею жизнью полностью доволен: и служба его не обременяет, и порядочное имение по наследству досталось, и семейными заботами не отягощен. Но он поэт. Он живёт и радуется только тогда, когда может писать. Да только талант свой молодой человек всячески скрывает. Он избегает всех литераторов, но готов общаться с самыми пустыми людьми, представляя себя то "страстным охотником до лошадей, то отчаянным игроком, то самым тонким гастрономом (хотя никак не мог различить горской породы от арабской, никогда не помнил козырей и втайне предпочитал печеный картофель всевозможным изобретениям французской кухни").
Именно на этом месте я задумалась о самом Александре Сергеевиче, всегда ли было ему приятно отношение публики, часто запанибратское, или в рассуждения Чарского о роли поэта в обществе он вкладывает свои собственные мысли.

У таланта есть и другая сторона - финансовая. Если Чарский может писать стихи, закрывшись в кабинете и никого не принимая, то бедный итальянец-импровизатор должен жить (питаться, одеваться, снимать комнату) за счёт своего умения не просто писать стихи, но импровизировать на любую заданную тему. Первому неприятна материальная заинтересованность второго.

Слышала разные мнения о "Египетских ночах", многие считают, что оно не закончено Пушкиным, кто-то уверен, что такая лаконичность темы задумана.
Так как это моя личная рецензия, то я выскажу лишь своё личное же и мнение. По раскрытию положения поэта в обществе сказано ёмко и определённо. Но есть ещё название ""Египетские ночи". Есть вечер, за который публика заплатила по 10 рублей. Есть тема - одна из нескольких. Да вот они, не так их и много, чтобы выступающий мог уделить внимание каждой:
Семейство Ченчи.
Последний день Помпеи.
Клеопатра и ее любовники.
Весна, видимая из темницы.
Триумф Тассо.
Но импровизатор путём жребия выбирает одну. Для меня это означает вступление к более объёмному произведению. Кстати, в сноске приведён отрывок, который может служить частью стихотворения о Клеопатре.

«Египетские ночи» интересны для меня по двум причинам: 1) Они явились предметом вполне серьезной ссоры между Достоевским и Катковым; 2) Эта повесть несет в себе колоссальный энергетический и эротический заряд, который сам по себе является феноменом.

Можно сказать, что это произведение обрывается едва начавшись, и основная масса текста повести (которая является лишь прелюдией к основному действу) не представляет для читателя особого интереса (хотя, и в ней есть любопытные детали). Тем не менее, даже в таком виде «Египетские ночи» являются сильной вещью, производящей впечатление. Но обо всем по порядку.

Конфликт между Достоевским и Катковым произошел по следующей причине.

Из книги «Достоевский в созвучиях и притяжениях» (автор Л. Сараскина).

Федор Михайлович вступился за эту чтицу и за саму повесть.

Клеопатра привлекала Пушкина, как пленительный образ, имеющий характерные черты. К осени 1824 г. относятся стихи о Клеопатре. В их основу лег заинтересовавший Пушкина рассказ римского писателя IV в. Аврелия Виктора о том, что Клеопатра продавала свою любовь и многие купили ее ночи ценою своей жизни. Пушкин возвратился к теме о Клеопатре в 1828 г., когда и был написан стихотворный текст «Чертог сиял...» (впоследствии включенный редакторами сочинений Пушкина в "Египетские ночи"). Сама повесть, оставшаяся незаконченной, написана, вероятно, осенью 1835 г. в Михайловском. Впервые напечатана в «Современнике», 1837, т. VIII, уже после смерти Пушкина.

В образе Чарского читатель может увидеть многие черты самого Александра Сергеевича, который испытывал большой интерес к искусству импровизации. А темы, заданные итальянскому импровизатору ( кроме темы о Клеопатре), связаны с различными популярными тогда произведениями литературы и живописи (трагедия Шелли «Ченчи», 1819; книга итальянского писателя Сильвио Пеллико «Мои тюрьмы», 1833; картина Брюллова «Последний день Помпеи», выставленная в Петербурге в августе 1834 г.)

Клеопатра «Египетских ночей» бросает вызов сладострастия мужчинам, чье желание обладать ею превосходит даже страх смерти. Уже сам этот вызов достаточно силен, чтобы лечь в основу серьезного произведения. Но воплощение вызывает гораздо больший интерес. Каково эмоциональное и психологическое состояние развратной царицы, раз ей на ум приходят такие идеи? Это душа до крайней степени развращенная; женщина, чье воображение уже не возбуждает перспектива привычных любовных утех. Она- жрица Матери наслаждений, которой «служит неслыханно», т.е. в образе Клеопатры Пушкин показывает саму Музу чувственных наслаждений, женщину, достигшую вершины в своем «искусстве». Безусловно, пленительный для мужчин образ. И, тем не менее, автор прописывает Клеопатру не только в пафосно-восторженном тоне. Любопытно, что она сама вполне признает за собою поведение блудницы:

Царица, изведавшая все тайны наслаждений, настолько истощена психологически, что осознание своей привлекательности для жаждущих ее тела мужчин, наполняет сердце Клеопатры злостью и яростью. Она желает смерти этим мужчинам, но смерти еще более страшной в том плане, что прежде чем принять ее, они получат возможность вкусить обольстительные плоды тайных наслаждений.

Импровизация итальянца действительно крайне эротична, но это не «клубничка», это- тонкий психологический эротизм. Я хорошо могу представить себе продолжение повести и в смысле его содержания, и в смысле психологического воздействия, так что неоконченность «Египетских ночей» даже кажется до странности логичной.

Восхитительная "Клеопатра" Гюстава Моро.

Бывают фантомные боли. Когда ампутированная конечность продолжает болеть.
А бывает и фантомное наслаждение. Это, например, едва начатая повесть Пушкина.
Когда подумаешь, как А.С. мог развернуться на ТАКИХ темах, получаешь наслаждение от несуществуещего текста.
Страстно-любовный сюжет на историческом фоне. Чем могло закончиться? Наверняка как-то неожиданно, так что и гадать бессмысленно.
Тема роли Поэта в мире. Это такие кладези, из которых Пушкин мог щедро черпать десятки страниц.
Смесь прозы и поэзии. И хоть это и ералаш, собранный из произведений разных лет, А.С. уж смог бы сделать из этого цельный шедевр... Но что уже говорить...

Как глубоко Пушкин задумывался о роли поэта в мире. И если в "Пророке" поэт - раб и посланник Божий, не имеющий собственной воли, то в "ЕН" (вторая глава) поэт - ветер, орел и сердце девы. Он и есть Воля. Ему нет указа. Он - царь. Он -  Бог.
Интересно, что эти две позиции противоположны по смыслу. В одной, поэт - инструмент, а в другой - сам творец.

Неопубликованная при жизни Пушкина и неоконченная повесть со стихотворениями. В наши времена это "открытое произведение" (Ум.Эко) для импровизации читателей.

Стоит ли величайшее наслаждение жизни?

Сокровенное Пушкина. Его мысли о творчестве - счастье и мучение Поэта, высокий дар и меркантильность, восприятие обществом и свобода художника. Раб Музы мечтает о власти над ней. И отдает ей свою жизнь. Есть ли связь межу Музой и Клеопатрой в повести?

Словосочетание "египетские ночи" стало для меня еще одним синонимом рокового искушения.

P.S. Пушкин развивает сюжет, начатый в повести "Мы проводили вечер на даче..." (1835)

Мне очень понравилась задумка этой повести, и жаль, конечно, что ее опубликовали посмертно, было бы очень интересно сравнить разные черновые версии и финальный авторский вариант. Эта повесть со стихотворными вставками - от лица импрессарио, подхватывающего заданную тему, автор приводит самые разные стихи, в которых разворачиваются свои сюжеты. Ключевой становится недорассказанная поэма о Клеопатре, отсюда и название произведения. Два главных героя повести - поэт-петербуржец и бедный импрессарио - очерчены поверхностно, противоречивость их натуры (страсть к творчеству против более приземленных интересов) буквально выпирает из книги. Дамы на представлении импрессарио тоже описаны без полутонов - вот это зашуганная девица, а вот шикарная леди, - но такая простота персонажей (которая была бы сглажена при авторском редактировании?) служит отличным фоном для красивых стихов.

Что меня больше всего привлекло в этом тексте - эта история о его создании. Оказывается, стихи в повести Пушкин сочинил до того, как остановился на едином сюжете для опоясывающей повести. До версии о поэте и импрессарио было еще несколько вариантов.

Кажется, я не читала Пушкина со школы (может быть, с университета)), и мне так понравилось это короткое и незаконченное произведение! Мне и раньше нравился авторский стиль, но к известным книгам без дописанного финала у меня особенная любовь, как, например, к "Тайне Эдвина Друда". И если однажды "Египетские ночи" выйдут с более ранними черновиками и развернутым комментарием критиков, я буду рада их перечитать.

Повесть Александра Сергеевича Пушкина "Египетские ночи" осталась незаконченной и обрывается на полуслове. Самого Египта причем в ней и нет, только маленькое упоминание в конце о Клеопатре. Некоторые исследователи считают, что петербургский прозаический текст являлся только прологом, неким обрамлением поэмы о Клеопатре, которая должна была занимать основное место в повествовании. Так это или нет мы уже узнать не сможем, но то, что я бы очень хотела знать продолжение истории об итальянце-импровизаторе и Чарском, могу сказать точно

Чарский проявляет благородство по отношению к людям не- или малознакомым и даже неприятным: к алчному итальянскому импровизатору, к некрасивой барышне, которой маман приказала написать записку о Клеопатре и так – живет, руководимый честью и воспитанием. Когда хамы захватили страну, такое стало проявляться гораздо реже: зачем стараться, если это не несет непосредственной выгоды. Ну, разве что на подвиг зовет партия ради всеобщего счастья. Хамство есть страшное и победное оружие. Но последствия советской «виктории» ужасны: социальная ткань оказалась изорванной и только строчки Пушкина и т.п. эту вульзарную материю еще как-то скрепляют-штопают, напоминая об ИНОМ.

Пушкин лёгким росчерком пера рисует самого себя в образе приезжего поэта-импровизатора и добавляет в текст повести собственные стихотворения. На мой взгляд, подобный бенефис автора весьма перспективен, и повесть могла бы стать одной из лучших, но увы, не закончена при жизни. Даже то, что осталось в наследство, впечатляет. Здесь и рассуждения о том, как люди воспринимают литераторов и поэтов, и вывод о том, что по-настоящему творческий человек ничего не должен обществу, поэтому вольный художник всегда предпочтительнее, чем авторы на галерах.
Стихи в повести тоже весьма хороши. Концовка "импровизации" про любовников Клеопатры впечатляет - видимо, поэтому и взято название "Египетские ночи". Да и первый стих отличный.
Ещё запомнились несколько грустные, но до сих пор актуальные рассуждения автора про поэтов и общество, - что на самом деле у поэта не особо много преимуществ, хотя другие почему-то считают их привилегированными и однозначно богатыми людьми (учитывая, что в наше время поэзию почти не издают и не читают - совсем грустно становится).
10 из 10.