Уинтерборн почувствовал, как сердце у него сжалось от боли и гнева.
— Что вам вздумалось, — спросил он, — тащить ее в это гиблое место?
По-видимому, ничто не могло поколебать учтивость мистера Джованелли. Он посмотрел себе под ноги и сказал:
— За себя я не боялся, а ей очень хотелось поехать.
— Это не довод! — воскликнул Уинтерборн.
Субтильный римлянин снова опустил глаза.
— Останься она жива, я все равно ничего не добился бы. Она не вышла бы за меня, я это знаю.
— Не вышла бы за вас?
— Было время, когда я питал кое-какие надежды. Но потом убедился, что этому не бывать.
Уинтерборн выслушал его молча, глядя на свежий холмик, поднявшийся среди апрельских маргариток. Когда он повернулся, мистер Джованелли уже уходил с кладбища, ступая легко и неторопливо.