Я, мои друзья и героин

Я думала, что они мной восхищаются. А, ерунда, я просто была на один шаг впереди них... То, что это шаг по дороге в полное дерьмо, я еще не знала.

И когда на следующий день я появилась на точке, там вообще никто не плакал об Атце. На сцене вообще не плакали... Некоторые ребята страшно дулись на Атце. Потому что он сдал нормальных дилеров, у которых всегда было нормальное ширево, - они уже сидели в тюряге, - и потому что он остался многим должен.

А под асфальтом — пляж!

Такими были не все, но большинство думало именно так. Совершенно трезво, никаких иллюзий и никаких идеалов… И это было как холодный душ для меня.

Так что же, никаких шансов на нормальную жизнь? «Что вы называете нормальной?» – говорит Кристина. «Вся эта роскошь здесь, когда каждому нужна собственная ванна, стиральная машина и кусок мяса на тарелке – тоже зависимость. Тоже больные все…»

Смешно - Заика полностью опустился, ни разу в жизни не попробовав героина. Одно только общение с игловыми доконало его... При встрече он назойливо просил нас хоть разок заглянуть к нему, но такие дружеские посещения не в ходу у нарков, нет, не в ходу! Потому что каких-то особых чувств по отношению к кому-нибудь нарки не могут испытывать, и потому что им всё время приходится бегать целый день в поисках денег и героина, и просто нет времени на что-либо подобное...

Я шла и чувствовала себя как в новой семье. Мы не говорили много, но я знала, что могу говорить с ними обо всем. Героин сделал нас братьями и сестрами...

Я сказала себе, что буду нюхать только по выходным. Каждый, кто начинает употреблять героин, даёт себе такую клятву, хотя и не знает никого, кто бы оставался героинщиком по выходным.

А над моей кроватью чья-то заботливая рука укрепила плакат… Рука скелета и шприц в руке. Под рисунком подпись: «Это конец. Все началось с любопытства»

В школе меня давно уже никто не видел. Я просто не переносила школу. Просто находиться там было выше моих сил. Я не переносила этого сидения. Я вообще ничего не переносила.