To kill a mockingbird

Я подставила язык под пушистые хлопья. Они обжигали.
— Джим, снег горячий!
— Нет, просто он такой холодный, что даже жжется. Не ешь его, Глазастик, не трать зря.

Александра была последней представительницей аристократии: манерами обладала самыми изысканными, какие приобретаются только в лучших закрытых школах и пансионах; была образцом и авторитетом в вопросах морали; мастерски владела искусством намека и не знала себе равных по части сплетен. Когда она училась в школе, ни в одной хрестоматии не упоминалось о внутренних сомнениях, и тетя Александра понятия о них не имела

Не понимаю, почему разумные люди впадают в буйное помешательство, как только дело коснется негра...просто понять не могу.

Близилось лето; мы с Джимом никак не могли его дождаться. Это была наша любимая пора: летом ночуешь на раскладушке на задней веранде, затянутой сеткой от москитов, или даже пробуешь спать в домике на платане; летом столько вкусного в саду, и все вокруг под жарким солнцем горит тысячами ярких красок.

"For one thing, Miss Maudie can't serve on a jury because she's a woman-"
"You mean women in Alabama can't-?" I was indignant.
"I do. I guess it's to protect our frail ladies from sordid cases like Tom's. Besides," Atticus grinned, "I doubt if we'd ever get a complete case tried – the ladies'd be interrupting to ask questions."

Правда, все книги по-прежнему переходили от него ко мне, но раньше он мне их давал, потому что думал — мне тоже интересно почитать, а теперь он меня учил и воспитывал!

… Когда я стала читать все буквы подряд, меж бровей у нее появилась чуть заметная морщинка; потом она заставила меня прочитать вслух полбукваря и биржевой бюллетень из «Мобил реджистер», убедилась, что я грамотная, и посмотрела на меня уже с легким отвращением.

Но как Аттикус догадался, что я подслушиваю? Только через много лет я поняла: он говорил для меня, чтобы я слышала каждое слово.

Джим, видно, сомневался, благородно ли оставлять свои деньги при себе, но врожденная учтивость взяла верх, и он сунул монету в карман.

-Я никогда не женюсь, Аттикус.
-Почему?
-Вдруг будут дети.