Но конечно же это больно. И раньше было больно – самой худшей, раздирающей душу болью: ведь это невыносимо  – понимать, что тебя не будет, а вселенная продолжит вертеться как раньше, невредимая, неостановимая.

Если будет потом, то надеюсь, там не будет темно. Не хочу вечно идти в темноте и не знать, кто я и что здесь делаю... Не знать даже, ждет ли меня впереди что-нибудь другое.

Он ведет себя как голодный, который жрет слабительное.

У него оставалась непоколебимая, слепая уверенность, что организм по имени Рей Гаррати не может умереть. Другие могут, они - второстепенные персонажи в фильме о нем, кто угодно, но не Рей Гаррати, главный персонаж этого потрясающего сериала "История Рея Гаррати". Может быть, впоследствии он прочувствует ложность этой убежденности так же, как сейчас понимает ее умом...

Но, Гаррати, смысл их скромного развлечения даже не в этом. Смысл в том, что они - умные. Не их бросили в пасть львам. Не им приходится брести из последних сил, когда у них два предупреждения, и надеяться, что удастся выбраться из дерьма. А ты, Гаррати, дурак. И ты, и я, и Пирсон, и Баркович, и Стеббинс - все мы дураки.

В нос ударил густой запах, исходящий от бумажной фабрики, сочный запах химикатов, жженой древесины, отходов и подступающего рака желудка.

— Знаешь, почему все это настолько ужасно? — сказал Макврайс. — Да потому, что все это просто банально. Понимаешь? Мы запродали себя, продали свои души за очень банальные вещи. Олсон, он был банален. Он был великолепен, да, но одно не исключает другого. Он был великолепен и банален. Великолепно ли, банально ли он умер, или то и другое вместе, но он умер, как жук под микроскопом.

Гаррати думал о том, каково будет лежать в глубочайшей тишине, в вековечной пыли с закрытыми глазами, видеть бесконечные, бездумные сны, лежать века и века в воскресном костюме. Ничто не будет тебя беспокоить — деньги, успех, страх, радость, боль, горе, секс, любовь. Абсолютная пустота. Ни отца, ни матери, ни возлюбленной, ни любовницы. Мертвые — сироты. Конец мукам ходьбы, конец долгому кошмару, конец этой долгой дороге. Тело обретет мир и покой. Совершенная тьма смерти.
Как там будет? Как?

В жизни есть три настоящие вещи: хорошо пожрать, хорошо потрахаться, хорошо посрать. Все!

— Просто удивительно порой, какой властью обладает разум, — наконец сказал он. — Это ведь изумительно, как иногда он диктует телу свои условия.

– Неужели ты думаешь, что знание того, что такое умирание, поможет тебе выжить?

Он думал, что чем дольше идешь в молчании, тем труднее его нарушить.

Мертвецы - сироты. Никакой компании, кроме подобной крылу мотылька тишины.

Человек на многое способен, когда его жизнь висит на волоске.

Гаррати думал о том, каково будет лежать в глубочайшей тишине, в вековой пыли с закрытыми глазами, видеть бесконечные, безумные сны, лежать века и века в воскресном костюме. Ничто не будет тебя беспокоить – деньги, успех, страх, радость, боль, горе, секс, любовь. Абсолютная пустота. Ни отца, ни матери. Мертвые – сироты. Конец мукам ходьбы, конец долгому кошмару, конец этой долгой дороге. Тело обретает мир и покой. Совершенная тьма смерти…

"...это самая невыносимая боль, это пытка — знать, что тебя скоро не станет, а Земля этого не почувствует, будет все так же спокойно вертеться."

Гаррати подумал, что неприятно, должно быть, когда в тебя стреляют на глазах у толпы, а потом решил, что когда дело заходит так далеко, толпа уже до лампочки.

Девиз трех мушкетеров для нас неуместен. Ты мне нравишься, и только слепой не увидит, что ты имеешь успех у красивых девчонок. Но если ты споткнешься, я тебе помогать не стану.