Четыре сказки о Курте

Математика мир не спасёт. Ещё ни разу не спасла.

Когда ты станешь взрослой, ты сама выберешь, где тебе жить. Из-за этого-то взрослеть и стоит.

Дурак он, вот и всё, говорит Лена. Золотые слова, соглашается Курт. И к слову рассказывает детям, что если кто-нибудь сам себя называет душкой, умницей и мировым парнем, то не обязательно, что так оно и есть, более того, сплошь и рядом те, кто так бахвалится, оказываются менее умными и приятными, чем те, кто так себя не выставляет.

Нет, Бад, строго говорит Анна-Лиза, сейчас же верни пингвина туда, откуда взял. И она просит Бада самого подумать, что будет, если все начнут походя хватать первого приглянувшегося им пингвина. Так и пингвином быть не захочешь.

Очень многие гадости делаются по закону...

Все норвежское почти непременно оказывается лучше всего ненорвежского, говорит Коре. Например: норвежский печёночный паштет неизменно чуть лучше датского и шведского, и чем дальше от Норвегии, тем паштет хуже. В результате в Китае паштет имеет вкус какашки, слышал я.

У Курта есть усы. И у Курта есть жена, отличная, симпатичная, архитектор к тому же.

Кстати говоря, это в порядке вещей, что человек одновременно и как все, и ни на кого не похож. Люди вообще так утроены.

Очень многие гадости делаются по закону, говорит Гуннар.

Мир устроен так, что если вдруг тебя в кои веки раз посещает гениальная идея, обязательно находится придурок, который уже с ней носится.

(Курт, quo vadis?)