Избранные рассказы (аудиокнига MP3)

Известно, что Антон Павлович не включил этот рассказ в прижизненное собрание своих сочинений. Что же, я думаю, это может свидетельствовать лишь о крайне придирчивом его отношении к собственному творчеству, что-то ему не нравилось, в чем-то он видел несовершенство одного из относительно ранних своих произведений.

А вот я читаю и поражаюсь тому, с каким мастерством, по сути силой образности прямой речи, он смог поднять и трагически показать вековечную тему, над которой корпел не только Тургенев, тему отцов и детей. В рассказе мы видим отца и сына, вся трагедия в том, что их уже нет в жизни друг друга, но они еще об этом не знают. Они не слышат друг друга и не понимают. Это два совершенно разных, абсолютно чужих человека, которых объединяет лишь общая фамилия и какая-то мизерная общая память.

Это два разных мира, мира, существующих в своих вселенных и никак не пересекающихся. Встреча ближайших родственников происходит совершенно случайно, читатель должен понимать, что не окажись у модного столичного адвоката дела в уездном городке, где прозябает отец-священник, он бы у него не появился ни-ко-гда! Нет, если бы он знал, что у отца "такая стерлядь", он бы к нему еще прошлого года заглянул бы, когда было дело в губернском городе. Только ведь не ради отца бы он заехал, кабы знал, а ради стерляди.

Кстати, будучи тогда в губернском городе сын-адвокат швырнул 300 целковых, чтобы в губернском театре пьесу ему лично представляли. Это, между прочим, не выдуманный Чеховым эпизод, а факт из жизни весьма популярного адвоката той поры господина Плевако. Я про Плевако вспомнил, чтобы подчеркнуть - сын священника не какой-то особый "моральный урод", а такой типичный представитель столичной интеллигенции.

И, если честно, я не знаю, что имел в виду Чехов под "Святой простотой". Ту простоту, с которой сын рассказывает отцу об обстоятельствах своей столичной жизни, о сумасшедших деньгах, проигрываемых и пропиваемых, о личной жизни, где свадьбы и разводы следуют впопыхах, о скуке, его одолевающей. А ведь отец только сейчас всё узнает, он же даже весточки за 15 лет от сына ни одной не получил. Так может "святой простотой" автор называет потрясающее равнодушие сына, которому плевать на родного папеньку, вот он таков, как есть - ничего же не скрывает - про всё рассказал, даже не задумавшись, а каково-то отцу всё это слышать.

А может "святая простота" это безусловная любовь брошенного отца, которому и надо бы увидеть подноготную сына, да только он видеть ничего не хочет, и просто не верит сыну, когда не может представить того, что тот не задумавшись сообщает отцу. Отцу проще решить, что сын шутит, может, привирает, но это же выглядит так безобидно, он университант. И гонит престарелый отец обиду, когда сын не хочет с ним общаться - "не мешай, старче", когда отказывается принять накопленные за всю жизнь деньги. Не может он расстаться с придуманным образом, и обижаться на него не может, а любовь отцовскую все же излить-то хочется, за 15 лет накопленную.

И вот тут-то и сгодилась сыновья шуба, она не прогонит, и не обидит, и ласку примет безропотно. Правда, в ответ тоже не отзовется, да всё же это лучше, чем холодность и отстраненность родных глаз. И обнимает, и целует, и крестит плачущий старик шубу сына. И он счастлив...

Небольшой рассказ начинается и заканчивается звуками свирели, на которой не слишком умело, но печально-тоскливо наигрывает старый пастух на опушке леса. А в середине рассказа располагается беседа о том, что всё стало хуже чем было, и природа, и люди. Что автор хотел сказать своим рассказом, я не поняла, зато о чем-то подумала, а может он того только и хотел, что побудить читателя к размышлениям?
Так я в начале подумала об экологии, вот, думаю, и тогда возникал вопрос об истреблении людьми животных и вреде, наносимом этим природе. При описании изменения русла реки я задумалась о геологии, ну это издержки профессии) Потом стала думать о том, что больше века прошло, а разговоры почти не изменились и на месте пастуха с приказчиком вполне представляются пара человек любого пола, постарше возрастом, которые обсуждают жизнь, как цены всё растут, а люди мельчают, урожай падает, и в новостях сплошные ужасы, точно ведь скоро конец света будет. Тут я еще вспомнила, прочитанный как-то перевод письма о том, что молодежь не уважает старших и вообще мир приближается к своему концу, а письмо то было написано примерно в первом веке нашей эры.
В целом же читать было приятно, хоть и печально, но не сильно, больше думала о смысле рассказа, чем о печалях его героев.

Цитата:

Впечатление:

А вот этот рассказ из кодификатора я бы не хотела видеть в своем варианте ЕГЭ. Потому что Автор очень замысловато через диалог, на самом деле монолог познает красоту жизни. Парень просто шел домой и на пути ему попались две женщины, которым он поведал библейскую историю апостола Петра ( тот, который отрекся от Иисуса) и смотря на реакцию девушки, парень начал придумывать ассоциации, про взаимосвязь веков и поколений, а потом выход на красоту жизни. Сомнительно, но окей.

Рассказ надо рассматривать и анализировать и с библейской точки зрения, почему выбран этот апостол или почему эта история, почему сейчас ее было суждено поведать. И с точки зрения жизни и образов персонажей, которые достаточно скудные, в отличие от их эмоций, но которые тоже можно интерпретировать по-разному.

Рассказ как по мне сложноват, но я бы именно так его рассматривала в качестве анализа произведения.

Он супер-мега короткий, читается быстро, в целом на него можно обратить внимание.

В целом Чехова люблю и уважаю, однозначно-это лучший вариант для сочинений в ЕГЭ. Сквозь века и поколения.

Читать/ не читать: читать

Этот рассказ Чехова является камнем преткновения для многих, пытающихся понять нашего непростого классика.

Одни просто счастливы, когда обнаруживают произведение, в котором Чехов предстает проповедником благости и христианского мировоззрения. Другие растеряны, поскольку не ожидали от него такого пассажа. Третьи, понимая, что Чехов всегда пытается сказать больше, чем удается услышать простому читателю с первого раза, начинают искать скрытый смысл.

Видимо, большинство нашей читающей публики слишком серьезно подходят к вопросам Веры, и в любом произведении, касающемся этого фактора, они видят всепоглощающую серьезность. Учитывая вечность и глобальность темы, наверное, это правильный подход в большинстве случаев, но, не в случае Антона Павловича.

Я считаю, что этим рассказом, в котором он поведал историю молодого невротика из духовного сословия, Чехов иронично смеется над всеми нами, пытающимися постичь, что же он хотел сказать.
Эта ироничность присутствует и в знаменитой его цитате: «Какой я "пессимист"? Ведь из моих вещей самый любимый мой рассказ - "Студент"…». В том то здесь и ирония, что это одно из самых пессимистичных его произведений. Но зная, что большинство читателей так и не узрели в нем изначальной горькой иронии, а восприняли его в контексте прозрения и обновления, таких модных в конце позапрошлого века темах для пытающейся мыслить интеллигенции, Чехов иронизирует уже над самим собой.

Какое преображение Ивана Великопольского описывает он? Да никакого преображения, по сути своей. не происходит, имеет место быть невротическая реакция, при постижении героем довольно банальной истины: «Прошлое … связано с настоящим непрерывною цепью событий, вытекавших одно из другого».

Смысл этой фразы лежит на поверхности, но для не слишком искушенного ума, она предстает неким озарением и постижением истины. А тут еще накладывается эмоциональный фактор: тьма, костёр, озвучивание истории Петра в страстную ночь, слёзы женщин, которые непонятно кого жалеют, Петра ли предающего, или Христа предаваемого. И вот полезла в голову молодого семинариста достоевщина, для времени написания рассказа - актуальнейшая тема, вот и мысли о правде и красоте, так и хочется продолжить "которая спасет мир".

А в чем же находит он красоту? В том, что творилось в ту ночь "там, в саду и во дворе первосвященника". А что же за красота там творилась? Да, Христа предавали и допрашивали.

Но, для Ивана Великопольского, это таки красота, потому что она спасет мир, ведь Христос, идя на казнь, взял на себя все людские грехи, так не красота ли это? И творится она по сей день!

А что творится по сей день? С чего начинается рассказ? С темы Экклезиаста "невежество, тоска, такая же пустыня кругом, мрак, чувство гнёта - все эти ужасы были, есть и будут, и оттого, что пройдет ещё тысяча лет, жизнь не станет лучше", как не стала она лучше за те 19 столетий, что прошли с ночи великой красоты в понимании Ивана Великопольского.

Откуда же у Вани вдруг ощущение "таинственного счастья"? От слиянии в его невротическом сознании проповеди христианства с проповедью интеллигенции, да плюс к тому эмоциональная вспышка и философское озарение о взаимосвязи событий.

Все это совершается в голове у Вани Великопольского, но не у Чехова, не надо путать героя с автором. Чехов смеется над наивными, эмоционально обусловленными, интеллектуально малосостоятельными, потугами некоторой части современной ему интеллигенции искать спасение свое и человечества в целом в проповеди добра и красоты.
И великозвучие фамилии главного героя - еще один штрих к создаваемой им карикатуре.

Между прочим, никто не усматривает поразительного прозрения Чехова, в то время, когда писался рассказ о 22-летнем семинаристе, другой семинарист, 15 лет от роду, на отшибе Империи - в Тифлисе, готовился к постижению основ "правды и красоты", которые спасут мир, но он читал уже другие книги, на смену Библии пришел Капитал.

Чудесный рассказ, который мне очень понравился, как и многие другие рассказы Антона Павловича Чехова. Прекрасное описание пейзажа, днём — по-весеннему тихого и приятного, вечером — по-зимнему мрачного. Автор умело создаёт атмосферу погружения, ты словно оказываешься внутри произведения, чувствуешь порывы ледяного ветра, видишь вокруг тёмные, безлюдные лесные просторы. Ты остаёшься с природой наедине, как и герой рассказа, студент духовной академии Иван Великопольский.

Вот идёт он по лесу навстречу потоку ветра, от которого лицо становится горячим, а пальцы коченеют. А вокруг — жуткая атмосфера пустоты, единственный спутник — собственные мысли. И вот этими завораживающими описаниями автор подводит нас к сути повествования: разговору студента со встретившейся ему по пути вдовой. Точнее, это даже не столько разговор, сколько монолог, помогающий Ивану разобраться в своих размышлениях, прийти к правильным выводам. Монолог о вере, взаимосвязи прошлого и настоящего, о том, что определённые события уже происходившие с кем-то в далёкие времена могут случиться и с нами, и от этого чувствуешь единение с прошлыми поколениями, ведь у всех были те же чувства, те же проблемы и переживания.

По-философски грустный, но в то же время заставляющий в конце улыбнуться рассказ. И, конечно, "Студент" — образец прекрасного русского литературного языка.

Рассказ «Студент» можно, наверное, считать произведением, знаменующим перелом в мироощущении Чехова. В нём говорится о радостном событии в человеческой душе, в которой уныние и подавленность неожиданно сменяются каким-то иным, новым, жизнеутверждающим чувством. Иван Великопольский – первый из чеховских персонажей, кому жизнь показалась «полной высокого смысла». И изменения, произошедшие в сознании студента, перекликаются с изменениями и переломом во всём творчестве Чехова.

Из писем писателя следует, что для него особое значение имела Книга Экклезиаста. Поэтому можно предположить, что печаль Чехова и многих его героев частично навеяна печалью библейского Экклезиаста, «самой печальной книги в мире». Уже в раннем его творчестве звучит мотив «вечного возвращения», бесконечной череды повторений, ведь «нет ничего нового под солнцем». Чеховским героям, как и автору Книги Экклезиаста, свойственны представления о всеобщей (и в быту, и в природе, и в истории) повторяемости явлений. Однако в «Студенте» подобные ощущения, привычно распространяемые на природные, исторические и социальные реалии русской жизни, присущи лишь первоначальному настроению Ивана Великопольского: «студент думал о том, что точно такой же ветер дул и при Рюрике, и при Иоанне Грозном, и при Петре, и что при них была точно такая же лютая бедность, голод; такие же дырявые соломенные крыши, невежество, тоска, такая же пустыня кругом, мрак, чувство гнёта - все эти ужасы были, есть и будут, и оттого, что пройдет ещё тысяча лет, жизнь не станет лучше». В финале же рассказа пессимистическое представление героя о безнадёжном круговом движении жизни преодолевается. И в этом преодолении и разрыве "заколдованного" круга, видимо, проявляется оптимизм Чехова. Поэтому, отрицая свой пессимизм, писатель и ссылается именно на «Студента».

Рассказ студента духовной академии об апостоле Петре встречает живой отклик у простых деревенских женщин, пробудив в их душах сочувствие и сострадание, которое, по Достоевскому, «есть главнейший и, может быть, единственный закон бытия всего человечества». В результате происходит разрушение разобщённости между людьми, преодоление свойственной им неспособности слышать и понимать друг друга, то есть единение людей, что достаточно редко бывает в чеховском мире. Фундаментом для построения рассказа «Студент» и оказался феномен сострадания, которое становится проводником человека в вечность: «Прошлое … связано с настоящим непрерывною цепью событий, вытекавших одно из другого». Вечное и сиюминутное нераздельно связаны, и студенту «казалось, что он только что видел оба конца этой цепи: дотронулся до одного конца, как дрогнул другой». Дальше Иван «думал о том, что правда и красота, направлявшие человеческую жизнь там, в саду и во дворе первосвященника, продолжались непрерывно до сего дня и, по-видимому, всегда составляли главное в человеческой жизни и вообще на земле; и чувство молодости, здоровья, силы, — ему было только 22 года, — и невыразимо сладкое ожидание счастья, неведомого, таинственного счастья овладевали им мало-помалу, и жизнь казалась ему восхитительной, чудесной и полной высокого смысла».

Соединённые в размышлениях студента «правда и красота» стали важным открытием, на котором основывается художественный мир позднего Чехова. Поиск в самой жизни неразрывно связанных друг с другом «правды и красоты» становится одной из главных задач писателя. И в своём позднем творчестве Чехов пытается осветить жизнь с этой новой точки зрения, ещё больше смещая акценты с внешнего на внутренний мир человека, с формы – на содержание.

Мы точно не знаем и можем только догадываться, какой именно смысл вкладывал сам автор в фамилию героя. Но лично мне показалось, что говорящая фамилия студента – Великопольский – очень уж соотносится с известной чеховской цитатой, согласно которой вопрос о существовании Бога для самого писателя остаётся открытым: «Между "есть Бог" и "нет Бога" лежит целое громадное поле, которое проходит с большим трудом истинный мудрец. Русский же человек знает какую-либо одну из этих двух крайностей, середина же между ними не интересует его; и потому обыкновенно не знает ничего или очень мало» (А.П.Чехов). Это тонкий и глубокий парафраз на тему из «Фауста», замысел которого, по мнению Чехова, был подсказан Гёте той же Книгой Экклезиаста. (Событиям гётевской трагедии, взятым из народной легенды, Чехов придаёт наименьшее значение.) Говоря об "истинном мудреце", Антон Павлович, вероятно, утверждает свой незыблемый выбор непрекращающихся духовных исканий. Он (как и Фауст) не берётся категорически решать вопросы, на которые знает однозначные ответы лишь схоластика или наивность. Человек "поля" свободен и не стоит ни на одном из двух противоположных полюсов. И в труде преодоления этого "громадного поля" (а не его игнорировании) писатель и видит главный смысл, истинную мудрость. Наверное, для Чехова 22-летний студент Иван Великопольский и есть ищущий человек "громадного поля", каковым является и сам автор.

Как правило, бытовые убийства производятся первым попавшимся под руку предметом. Кухонным ножом, скалкой, сковородкой… В данном рассказе сестрица с братцем убивают другого брата утюгом. Вот такое варварское убийство. Раскрытию причин случившегося и посвящён рассказ Антона Павловича. Причем, на удивление много в нём места отведено религиозным вопросам.

Все три действующих лица, Тереховы - убитый , Матвей, лет 45, его двоюродный брат Яков Иваныч, постарше на десять лет, сестра Якова, Аглая, «высокая худощавая старуха».

«Тереховы вообще всегда отличались религиозностью, так что им даже дали прозвище - Богомоловы. Но, быть может, оттого, что они жили особняком, как медведи, избегали людей и до всего доходили своим умом, они были склонны к мечтаниям и к колебаниям в вере, и почти каждое поколение веровало как-нибудь особенно».

Поэтому и у Матвея, и у Якова «была та особенность, что они понимали писание не просто, а всё искали в нём скрытого смысла, уверяя, что в каждом святом слове должна содержаться какая-нибудь тайна».

Как мне представляется, Антон Павлович отыскал первооснову сюжета этого рассказа в поездке на Сахалин, скорее всего, из реальной истории. Только очень сложно судить о метаниях двух братьев в вопросах веры. Слишком большой диапазон был у этих мечтаний и исканий. На мой взгляд, очевидным итогом расхождений братьев в отношении к вере и послужил трагический исход, повлёкший убийство, совершённое в состоянии аффекта. Что не удивительно, учитывая разницу в восприятии религиозных отправлений у родственников. Разбирать эти разногласия не берусь.

Жили все три родственника вместе. Конфликт зрел очень давно и проявлялся весьма ярко – «…Матвей появлялся скоро и кричал дрожащим голосом: "Образумьтесь, братец! Покайтесь, братец!" Сестра бранилась, и Яков тоже выходил из себя и кричал: "Пошел вон из моего дома!" А тот ему: "Этот дом наш общий». Религиозный конфликт на бытовой почве назревал, назревал и закончился убийством.

Художественная ценность рассказа, как всегда у Чехова, очень высока. Только религиозные проблемы очень сложны и обсуждать их тяжело.

Фраза – «Ему уже было ясно, что сам он недоволен своею верой и уже не может молиться по-прежнему. Надо было каяться, надо было опомниться, образумиться, жить и молиться как-нибудь иначе. Но как молиться? А, может быть, всё это только смущает бес и ничего этого не нужно?..»

Прочитано в рамках марафона «Все рассказы Чехова» # 529

Прочитав столько рассказов Чехова подряд, не показалось ли мне это нудным и однообразным?... Нет! В том-то и гениальность Антона Павловича, что в каждом отдельном рассказе свой неповторимый стиль, умение говорить об обыденных вещах каждый раз по-новому, находить бесконечное число разнообразных эпитетов. Вот и в данном, конкретном рассказе «Студент» автор описывает вещи, о которых уже написал в огромном числе своих произведений. Но ни одного повтора в полученных мной ощущениях и впечатлениях найти при всём желании не могу.

Посудите сами. В этом рассказе Чехов в 20-й раз (примерно) говорит об охоте. Иван Великопольский, студент духовной академии, возвращается с тяги домой. Есть тут и вальдшнеп, и выстрел по нему.

Описание ранней весны у Антона Павловича тоже встречается мне уже раз в 15-й, но… Уверяю вас, здесь она совсем другая нежели в других произведениях – «По лужам протянулись ледяные иглы, и стало в лесу неуютно, глухо и нелюдимо. Запахло зимой».

Да, Чехов не в первый раз делает акцент на реалистическом взгляде на бедность в России. Только в этот раз, описывая мысли студента, автор сильно ошибается, представляя состояние российской действительности, как неизменной с времён Рюрика, Иоанна Грозного, Петра Великого – «…при них была точно такая же лютая бедность, голод, такие же дырявые соломенные крыши, невежество, тоска, такая же пустыня кругом, мрак, чувство гнета, - все эти ужасы были, есть и будут, и оттого, что пройдет еще тысяча лет, жизнь не станет лучше». Если бы Антон Павлович мог только представить себе, что произойдёт со страной в ближайшие лет 100, он бы поостерёгся вкладывать в голову Великопольского столь безрадостные и бесперспективные идеи. А наоборот, студент, как представитель передовой молодёжи, охваченной идеями революционного преобразования действительности, должен был быть наполнен идеями Маркса и Энгельса о призраке, бродившем по Европе уже без малого сорок лет. Известно, что из потомственных священнослужителей и учащихся духовных академий вышло наибольшее количество революционеров 1917 года.

А так… Как сын дьячка, Великопольский, зайдя на вдовьи огороды к Василисе и её дочери Лукерье, проводит с ними политинформацию. Но не об упоминавшемся выше призраке, а о предательстве учеников Иисуса своего учителя, чем довёл женщину до слёз. «Теперь студент думал о Василисе: если она заплакала, то, значит, всё, происходившее в ту страшную ночь с Петром, имеет к ней какое-то отношение...»
Как и всякий религиозный человек, Великопольский в преддверии светлого праздника Пасхи испытывает радость. «Прошлое, думал он, связано с настоящим непрерывною цепью событий, вытекавших одно из другого. И ему казалось, что он только что видел оба конца этой цепи: дотронулся до одного конца, как дрогнул другой».

Чехов так определяет состояние молодого человека, который в столь промозглую весеннюю погоду, потратив немало сил, пробираясь через лесную чащу в поисках дичи, а затем ощущая приближение одного из главных православных праздников, испытывает «невыразимо сладкое ожидание счастья, неведомого, таинственного счастья овладевали им мало-помалу, и жизнь казалась ему восхитительной, чудесной и полной высокого смысла».

Фраза – «…во время тайной вечери Петр сказал Иисусу: "С тобою я готов и в темницу, и на смерть". А господь ему на это: "Говорю тебе, Петр, не пропоет сегодня петел, то есть петух, как ты трижды отречешься, что не знаешь меня".

Прочитано в рамках марафона «Все рассказы Чехова» # 499

Как часто люди в возрасте начинают дико экономить, трястись над каждой копейкой, откладывая деньги на «черный день» или в кубышку, чтобы было, что оставить детям. Хорошо, если это не перерастает в уродливые формы, соответствующие образам Скупого рыцаря и Плюшкина. Но часто эта жесткая экономия вынуждает старого человека плохо питаться, экономить на жизненно необходимых вещах (лекарства, жизненный комфорт и т.п.), чем вызывают болезни, а как следствие преждевременную смерть. Вот и в рассказе Чехова отец Савва Жезлов, настоятель Свято-Троицкой церкви в городе П., всю жизнь откладывал копеечки и собрал полторы тысячи рублей в надежде передать их единственному сыну Александру. Об этом он и сообщает своему наследнику во время первого его приезда в родительский дом после 12-15-ти летнего отсутствия.

Александр за эти годы закончил университет, стал известным московским адвокатом. К отцу же заехал случайно, так как ему предстояло защищать бывшего городского главу в суде. Забавно старику слушать своего сына. Отец Савва уверен, что тот ему врёт – «Хо-хо-хо! Вот врет-то! Хо-хо! Чудеса и чудеса, брат, ты рассказываешь». Как может человек, за всю жизнь скопивший полторы тысячи рублей, поверить, что сын за год зарабатывает 20-30 тысяч. Что он в Москве купил дом за 60 тысяч, а через пару месяцев его заложил – «Заложил и все денежки - фюйть! Овое в карты проиграл, овое пропил». Не может старик в это поверить, не допускает его сознание подобные вещи.

Не верит и смеётся отец на слова Александра о том, что его вся Москва знает. На рассказ сына о его женитьбе с сорокатысячным приданым, затем разводом, который ему стоил десять тысяч, старик лишь всплескивает руками и хохочет – «Вот врет-то! Хо-хо-хо! Не знал я, Шуренька, что ты такой мастер балясы точить! Хо-хо-хо!»

Отказ сына принять стариковские полторы тысячи слегка обидели отца, но чувство обиды прошло от радости, что сын навестил его. Замечательный эпизод описал Чехов, когда отец Савва, не желая беспокоить занятого сына, идёт в переднюю, чтобы поглядеть на шубу Александра – «Не помня себя от родительского восторга, он охватил обеими руками шубу и принялся обнимать ее, целовать, крестить, словно это была не шуба, а сам сын…» Как часто людям не хватает простого тактильного контакта, возможности обнять родного человека.

Фраза – «Захожу я в вашем губернском городе в театр, иду в кассу за билетом, а мне и говорят: спектакля не будет, потому что еще ни одного билета не продано! А я и спрашиваю: как велик ваш полный сбор? Говорят, триста рублей! Скажите, говорю, чтоб играли, я плачу триста... Заплатил от скуки триста рублей, а как стал глядеть их раздирательную драму, то еще скучнее стало...»

Прочитано в рамках марафона «Все рассказы Чехова» # 456

Казалось бы, очень простой сюжет рассказа. Охотник Мелитон Шишкин, приказчик из Дементьева хутора, пробирается по лесу в поисках птицы. Впереди за берёзами кто-то играет на самодельной свирели. Это старик пастух артамоновского стада. И, как это часто бывает со случайными встречными, заговорили они о пасмурной погоде.
Мелитон попытался выспросить про тетеревиные выводки. Но пастух всё свёл к тому, что с каждым годом всё становится хуже и хуже. Лет двадцать назад зверья, птиц было видимо – невидимо. А сейчас – «И куда оно всё девалось?... Лет сорок я примечаю из года в год божьи дела и так понимаю, что всё к одному клонится». На вопрос Мелитона, к чему? Старик заявляет – «Пришла пора божьему миру погибать… каково, добрый человек, глядеть, коли весь мир идет прахом? Сколько добра, господи Иисусе! И солнце, и небо, и леса, и реки, и твари - всё ведь это сотворено, приспособлено, друг к дружке прилажено. Всякое до дела доведено и свое место знает. И всему этому пропадать надо!» Вот такой апокалиптический вывод делает пастух.

Мелитон пытается ему возражать, что по одной птице нельзя судить. Но старик неумолим – и рыба уже не та, и реки сохнут… И сам Мелитон добавляет, что леса тоже гибнут, горят, их вырубают. А пастух дальше развивает его мысль – «Пригляделся я, брат, за свой век и так теперь понимаю, что всякая растения на убыль пошла. Рожь ли взять, овощь ли, цветик ли какой, всё к одному клонится».

Приказчик пытается найти что-то положительное, говорит, мол народ лучше стал, умнее… Но пастух и тут находится, что ответить – «Я так рассуждаю, что бог человеку ум дал, а силу взял. Слаб народ стал, до чрезвычайности слаб». Стал рассказывать про то, сам он на седьмом десятке лет крепок ещё, а сын его хоть умнее, но не справится с тем, что сам старик выдерживает.

В общем, идёт обычное стариковское брюзжание, что раньше всё было лучше, здоровее, крепче, сильнее, а ныне совсем развалилось и грядет конец миру. Вот так, не больше, не меньше – «А всё отчего? Грешим много, бога забыли... и такое, значит, время подошло, чтобы всему конец. И то сказать, не век же миру вековать - пора и честь знать». Представляете, такие разговоры велись 130 лет назад?! Что уж нам про нынешнее время говорить?! С пандемией, терроризмом, глобальными катаклизмами, всемирным потеплением, ядерным противостоянием и т.д. и т.п.

Спросите любого сейчас - в позапрошлом веке с природой лучше дела обстояли? Каждый ответит – Конечно! А вот пастух с приказчиком на примере исчезновения птиц и зверей, высыхания рек, гибели лесов уже тогда говорили о конце мира!... Кажется, что эти бесконечные из века в век разговоры о конце света, грядущем апокалипсисе никогда не прекращались, начиная с древнейших времён.

Фраза – «…И боже, как жалко! Земля, лес, небо... тварь всякая - всё ведь это сотворено, приспособлено, во всем умственность есть. Пропадает всё ни за грош. А пуще всего людей жалко».

Прочитано в рамках марафона «Все рассказы Чехова» # 454