Усвятские шлемоносцы

Любовь... Первая любовь, зрелая любовь, последняя любовь... Какая из них сильнее и дольше живёт в лабиринтах нашей памяти? Та, которая первая или та, которая больнее? Я не знаю.. Но наверное та, в которой ты был счастлив. А что для каждого счастье в этом прекрасном чувстве? Недоступность, незавершенность, незрелость? Или взаимность, тепло и слияние с любимым, где вы обогащаете друг друга не только ласками ваших тел, но и прикосновением ваших душ. Говорят, что мать больше любит то дитя, с которым сильнее настрадалась.. Да, я слышала об этом и не раз. Может, так и в любви - кто причинил больше боли, того сильнее любишь? А ещё говорят, что в жизни женщины часто бывает два мужчины - один, который распял её на кресте, а другой - тот, что снял её с него. Да, бывает такое, не у всех, но встречается... Но куда же я снова заныриваю, если передо мной сборник рассказов о первой любви, лишь о первой, который почти прочитан. Весна, должно быть... И в этом отзыве я немного поплаваю между двумя незамысловатыми историями, названных женскими именами - Варя и Люба.

А что есть первая любовь? Глоток чистой влаги с примесью цветочной пыльцы луговых цветов или утреннее щебетание птиц, которое слышишь из окна? А может она лёгкое касание перышка в области шеи, или всё же натянутая скрипичная струна - ми? У каждого своя, я думаю... Но часто она платоническая, мимолетная, лёгкая и очень незрелая... Поэтому - нет, не вспоминаю я свою первую любовь с трепетом или болью, хотя и продлилась она четыре года.. Быть может, иногда с ностальгией... С ностальгией по себе, по той, какой я была тогда или по той мужской красоте, которую уже утратил предмет моей первой любви вместе с иллюзиями, питающими мою неопытную юную душу.

В обоих маленьких рассказах о первых любовных волнениях, которые я решила объединить в отзыве, мужчины, вернее юноши, похожи друг на друга внешне и напоминают мою первую любовь. Высокие и темноволосые, красивые... Один из них, правда, цыган, что идёт только на пользу внешности и очарованию, которым он окутывал местных девушек, подтрунивающих над ним, видимо чтобы немножко разрядить то неосознанное влечение, которые накапливалось у них. А кроме того, нужно же было обратить на себя внимание того, кто ни на кого не смотрел. А он смотрел... Смотрел на ту, что молчала и просто работала изо дня в день, с любовью ухаживая за утками. Немного смешная и неказистая, только начинающая превращаться в девушку, Варя. Да, это деревня и весь рассказ, словно летний аромат луговой травы с примесью речного раздолья и запахом свеже вспаханной земли ночного поля. А в ночи горит костёр... Неспешная беседа с дерзкими нотками неумелых подростков и... Погоня, которая началась как невинная игра, чтобы снять напряжение, и закончилась первым украденным поцелуем страстных цыганских губ...

Девичьи томления, зарождающегося в груди, где-то в области сердца, а может в районе солнечного сплетения... А где у вас живёт любовь, где она трепыхается, словно пойманная бабочка, а потом больно жалит, словно пчела, загнанная в угол? Но первая любовь ещё не жалит, потому что она не питает надежды, она купается в иллюзии, как тихая колыбельная, покачиваясь на волнах мечты. И нежно щемит сердце... Да, пожалуй тем она и прекрасна, что юна и не вожделеет, а просто существует, потому что ещё не знает, что такое обладать тем, кого любишь... У девушки Любы из рассказа В. Белова "Люба - Любушка" ещё только упало семечко первого чувства к молодому черноволосому красавицу, а его уже забрали в армию.. Разлука. Чем она закончится у двух юных сердец, которые даже не успели приблизиться друг к другу, а только лишь обласкать взором восхищенных глаз. Как знать? Может, пересекутся их линии судеб, а может развеется по ветру времени то, что ещё не успело прорасти. Нам об этом не ведомо, как и им.

Нам подарена она
Только лишь на время.
Придержу её слегка -
Счастье или бремя?

Обжигает и манит,
Радует в печали...
То как рана заболит,
То уносит в дали.

Кто же это или что
На моей ладошке?
От неё всегда светло,
Хоть и жжёт немножко.

Говорят - она звезда,
Без неё блуждаем
Мы впотьмах и никогда
Счастья не узнаем...

litera_T  (09.07.24)

Эх, кругом разор!

Читая подряд разные книги о войне, любопытно проследить, к каким приёмам прибегают авторы, чтобы наиболее выразительно рассказать о невыразимом. Повесть Носова с самого начала, от заглавия и эпиграфа из «Слова о полку Игореве» напоминает старинное, неспешное и величавое эпическое сказание. Тем более неестественно и враждебно выглядят на этом фоне мрачные бомбовозы, фронтовые радио-сводки, повестки, винтовки, сапоги: как будто в ржаную русь вдруг впились острые осколки двадцатого века. Контраст был бы мощным, если бы был доведён до конца, но увы, вся повесть в целом оставляет ощущение незавершённости. «Пишу повесть о войне. Уточнять трудно. Скажу только, что о войне написано много, и мне бы хотелось углубить эту тему, исследовать солдатскую психологию», — говорил о своём замысле Евгений Носов в 1974 г. То есть, перед нами — вещь заведомо умозрительная, далёкая от непосредственного впечатления, в её основе — аккуратная, искусственная конструкция, в которой всё прилажено одно к одному. И эта аккуратность бросается в глаза: едва-едва собрались усвятские крестьяне одним звенящим полднем на покос, не успели пригубить чарку перед страдой — как громом среди ясного неба прогремело над ними тяжёлое слово «война», — и вместе с остальными мужиками главному герою Касьяну нужно как-то привыкать к скорому прощанию с дряхлой матерью, двумя малолетками-детьми и беременной на последнем месяце женой. Только и остаётся, что вздыхать: как же не вовремя всё, повременить бы... А впрочем, акценты здесь расставлены вполне отчётливо: показан взгляд самых мирных из жителей, самых близких к земле и далёких от политики, которым война эта нужна и понятна не больше, чем любая из минувших войн. Отец уходит на фронт в лаптях, потому что «эвон какая погодка стоит, миленькое дело — в лаптёшках: мягко, ног не собьёшь», — а мать утешает детей на ходу сочинённой сказочкой о том, что вот тятя пойдёт и отрубит рогатому змею Гитьлеру голову.

Есть ещё одно немаловажное обстоятельство, не учтённое германскими горе-стратегами. Чем больше они раздувают свою военную машину, тем ненадёжней она, тем опасней для них самих. Вы спросите, как так? Да потому, что их армия в большинстве своём состоит из обманутых рабочих и крестьян, которые никак не заинтересованы воевать против нас, своих же братьев. Их гонят в наступление насильно, из-под палки. Отсюда какой можем мы с вами сделать неоспоримый вывод? А тот, что подневольная армия при первом же серьёзном отпоре неизбежно развалится и немецкие солдаты, такие же, как и мы с вами, простые труженики, повернут штыки против своих хозяев...

— Приспел и ваш черед "ура" кричать. Теперича выкрикивайте свои ордена-медали.

Эту книгу я впервые прочитала по школьной программе в старших классах. С тех пор прошло много лет и вот недавно я решила ее перечитать. Тогда, с подачи учительницы, я увидела в ней то, что мне полагалось увидеть и понять – то, как внезапно нарушила война привычное мирное течение деревенской жизни в самое ее горячее время – начало лета, как сыновья тех, что защищали нашу землю в прошлых войнах, идут на кровавый бой, как крестьянин - кормилец думает еще и о том, что ведь надо будет людей убивать и это его сильно беспокоит. Ну и, конечно то, что на женские плечи ложится вся тяжесть крестьянского труда…

Ну что сказать. .. Стало заметнее в этот раз, насколько это советская литература. Все-то в ней без острых углов. Затронута тема коллективизации. Автор рассказывает про то, как Касьян когда то давно в колхоз вступал. Да, ставил условия для себя, да, председатель его отматерил за то, что кобенится и как кулак себя ведет, но ведь все утряслось! А ведь могли и наказать за несговорчивость, не ограничиться беседами. Могли все отобрать, да и выслать куда подальше могли. Нет, здесь мы не найдем надрыва и страшилок про коллективизацию, ставшими уже привычными нынешнему читателя. Все колхозники мыслят правильно и советскую власть идти защищать не отказываются. Да и не ее они вообще-то собираются отстаивать, а свою землю, своих жен и детей малых и это-то автор старается донести до нас.

Все герои изображены нормальными людьми. Ожидается ведь уже тоже, что мордастый лектор из района, который приехал про войну рассказывать, будет лицемерить и говорить штампами. Нет, конечно, он не с первого раза их понимает, и говорит "правильное", но оказывается вполне толковым, образно и наглядно все объяснил. Образ председателя мне очень понравился. Тот сразу понял, что останется один с бабами, когда мужики уйдут, и урожай собирать, и зимовать, да еще государство начнет поборы для военных нужд, вон уже началось: отгрузи то всех нормы, потом это… Потому-то так боится он телефона по утрам, потому, выступая перед односельчанами, говорит кратко и неказисто, с болью в голосе.

Дальше...

Не знаю кто и когда поставил тут на ЛЛ этой книге тег "стилизация" - да нет тут ничего такого! Безусловно, аналогия с военными древнерусскими повестями, подобными "Слова о полку Игореве", возникает, но это сделано так ненавязчиво, что не бросается в глаза. Только эпиграфом взято несколько строк из "Слова...", а больше никаких прямых отсылок к прошлому, никаких вставок в тексте и нет. Язык? Конечно, здесь он местный и вся повесть и от автора и речь героев написана простонародным языком. Я не знаю, как разговаривают мужики в Муроме, но в любом случае, смотрится он органично и без фольклорных излишеств. Не особо они много и болтают - речи их скупы, но конкретны и понятны. Нет особой экзотики и все в меру. Ну вот что тут лишнего:

- А на то я тебе так скажу,- дедушко Селиван, обернувшись, кивнул картузом в сторону мужиков.- Вон она топает, главная-то армия! Шуряк твой Давыдка, да Матвейка Лобов, да Алексей с Афанасием... А другой больше армии нету. И ждать неоткуда...

- Чего это за армия? Капля с мокрого носу.

- Э-э! Малый! - задребезжал несогласным смешком дедушко Селиван.- Снег, братка, тоже по капле тает, а половодье сбирается. Нас тут капля, да глянь туды, за речку, вишь, народишко по столбам идет? Вот и другая капля. Да эвон впереди, дивись-ка, мосток переходят - третья. Да уже Никольские прошли, разметненские... Это, считай, по здешним дорогам. А и по другим путям, которые нам с тобой не видны, поди, тоже идут, а? По всей матушке-земле нашей! Вот тебе и полая вода. Вот и главная армия!

Повесть была написана еще до того, как в нашей литературе пошла волна обличительства и чернухи. Автор не замалчивает ничего, конечно же зная, как оно все было, но вспоминает только то светлое, что осталось в памяти. Так бывает, когда смотришь на события из будущего, зная уже, что предстоит вынести и что кого ожидает. «Мы были высоки, русоволосы. Вы в книгах прочитаете как миф О людях, что ушли, не долюбив, Не докурив последней папиросы».(с) И даже приметы тяжелого деревенского быта того времени так показаны автором, что не вызывают отторжения у читателя.

А еще ведь в конце было бы логично сказать, кто из них вернулся, кто погиб или пропал без вести, но автор не делает этого. В повести нет мрачного трагизма. Главным для него, как мне кажется, было показать тот подход простого крестьянина к военной службе – как к работе,трудной, опасной, нежеланной для них, но работе, за которую они готовы взяться если. Предварительно переговорив со стариками, все расспросив, основательно подготовившись, доделав по-возможности все другие дела, соблюдя все подобающие этому ритуалы, попрощавшись и оставив наказ. Они уходят строем, под песню, которую пели раньше в прошлых военных кампаниях. Вернутся не все, это и так ясно...

Отвечая на вопросы журналиста "Литературной газеты" (Касьян - и пахарь, и солдат //Лит. газ.- 1977.- 6 апр.) Е. Носов сказал о повести:

Сначала замышлялась она как раз с баталиями, с подвигами. Собственно, все начало, которое сейчас существует, именно потому торопливое, беглое, что я мыслил побыстрее пройти сцены прощания, проводов, а потом уже широко, объемно представить картины фронтовой жизни. Hо материал, по которому писались первые сцены, увлек меня. К тому же оказалось, что в нашей литературе он еще недостаточно разработан. Будучи сам по себе по военным материалом - здесь только сборы на фронт,- он, мне кажется, тем не менее очень емко выражал героическую суть нашего народа.

Тем не менее, повесть мне кажется самодостаточной и незавершенности в ней не чувствуется. Скорее наоборот, автор хотел так много сказать в ней, так старался быть убедительным, что это заметно когда читаешь. Ну и пусть. Спасибо, что написал. Ко времени издания повести, эта тема еще была неизведанной и его взгляд фронтовика и человека из народа, потомственного крестьянина, сына кузнеца, очень важен и заслуживает искренней похвалы.