Если попросить любого встречного назвать имена самых известных сказочников, в его перечне обязательно будут присутствовать Шарль Перро и Ханс Кристиан Андерсен. Но, если бы при жизни тому и другому сказали об этом, они бы сильно удивились. Или возмутились. Лидер «новых», как я уже писал, намеревался войти в историю как создатель энциклопедий и од во славу Людовика XIV. И то, что он останется в памяти потомков автором «Сказок матушки Гусыни», на которых и имя-то его появилось только через несколько лет после смерти, Шарля Перро несказанно бы удивило. С Андерсеном приключилась аналогичная история. Он никогда не считал себя детским писателем и чрезвычайно обижался, когда его так воспринимали. Жанр волшебных приключений в европейском романтизме не подразумевал малолетнюю аудиторию. Ни Новалиса, ни Гофмана, работавших в нем, никто не смел называть детскими авторами. Именно этим объясняется гнев Андерсена по поводу прижизненного памятника, где он был изображен в кругу внимающих детишек. Для него это было равносильно приговору - взрослые в его eventyr (приключенческих рассказах) не видят искусства. И что уж совсем обидно, не оценивают по достоинству остальное творчество. А ведь его перу принадлежат ещё пять романов, одна повесть, 51 пьеса, 25 путевых очерка, 1024 стихотворения, семь сатирических произведений, шесть текстов, не поддающихся чёткой классификации, а также четыре автобиографии. Более того, Андерсен стал известен не после выхода первого сборника сказок, который почти никто не заметил, а после публикации романа «Импровизатор». * В восприятии Андерсена именно как детского писателя виноваты, прежде всего, английские издатели середины XIX века. В Британии сказки (fairy tales) традиционно считались детским жанром. Отобрав самые простые истории, отвратно переведя их с немецкого (не сверившись с датскими оригиналами) и выбросив все, что не соответствовало викторианской морали, они выпустили на рынок «Датские чудесные истории для детей», тем не менее, имевшие определенный успех. Естественно, ни один серьезный англоязычный критик после такого издания не мог воспринимать Андерсена всерьез. Так что, благодаря англичанам, слава Андерсена как детского автора постепенно вытеснила его континентальную известность как писателя-романтика. *
Читая биографии Андерсена и Кэрролла, просто поражаешься их сходству. Оба были страшными трудоголиками. У обоих были проблемы с женским полом. И оба считались современниками немного не в своем уме. Андерсен всего добился сам (хотя и не был обделен вниманием влиятельных особ и даже короля). Сын башмачника и прачки он был с детства влюблён в искусство настолько, что отказывался заниматься чем-либо другим даже под угрозой голодной смерти. Подростком Андерсен пытался овладеть балетом, но безуспешно. Ничего не вышло и с детским хором. Попытки стать актером и написать пьесу – тоже провалились. Но талант заметили и помогли получить хорошее образование. Все остальное - каждодневный, непрекращающийся труд и, можно сказать, болезненное мировосприятие. Я уже цитировал высказывание по его поводу ученицы Юнга – доктора Марию-Луизу фон Франц.
Он умер девственником, но его психика была настолько насыщена сексуальными фантазиями, что он был близок к помешательству, а когда он умирал и был в бреду, то из его уст потоком лились непристойности. Однако мы не ошибемся, если скажем, что поскольку его внутренний конфликт являлся не только его индивидуальным конфликтом, но и конфликтом всего Севера, то именно это и объясняет причину успеха его сказок.
(Полностью – здесь) Другое свидетельство нам оставил профессор Вильгельм Блок. В своих «Заметках к характеристике Х.К. Андерсена» (1879 г.) он пишет:
«Невольные экскурсии с деспотически своевольной фантазией бесконечно мучили Андерсена. Он страдал от них и духовно, и физически. И редко случалось ему быть свободным от них. Всегда что-нибудь да угнетало его: поперхнувшись за столом, он явственно ощущал, что в желудок его попала иголка; ударившись коленом, он рисовал себе продолжительную болезнь; а если случайно открывал какой-нибудь прыщ под глазом, то ничуть не сомневался, что он будет расти, расти, пока не превратится в огромную шишку, которая закроет глаз».
Великий сказочник настолько боялся пожара, что носил с собой верёвку на случай экстренного побега через окно. Как и Гоголь, он страшился быть погребённым заживо. Когда болел, оставлял на прикроватном столике записку: «Это лишь кажется, что я умер». И уже совсем анекдотичен случай, когда бедному старику подарили коробку конфет. Видя везде заговоры, он сразу же предположил, что его хотят отравить. Прислуга писателя, редко слышавшая от него доброе слово, была несказанно удивлена, когда тот подарил для ее детей целую коробку сладостей. Но еще большее удивление у нее вызвал ранний визит Андерсена на следующий день к ней домой. Запыхавшийся сказочник задал единственный вопрос: «Ну как, дети не умерли?». И вот такой чудак до сих пор влияет на умы детей всего мира… *** Предваряя бурю возмущения, сразу заявляю, сказки Андерсена люблю и автора их уважаю. И приведенный выше экскурс в его биографию, всего лишь очередная попытка ответить на вопрос - как они это делали. :)
P.S. В рецензии, помимо книги, использовались материалы статьи Вл. Павловца «Заложник детства».
67 понравилось
