Все люди - философы. Как я понимаю философию. Иммануил Кант - философ Просвещения

Если каждая клеточка несёт в себе информацию о целом организме, то это не значит, что каждое слово крупного мыслителя несёт в себе его величие.

Сьюзен Сонтаг, интерес и впечатление от взглядов которой у меня ещё не выветрились, считала, что надо защищать (оправдывать) искусство. Что ж... если в искусстве сплошь видеть "фотографию" (образно говоря), с одной стороны, и "пустую" эстетику, когда в смысл посланий произведений искусства вовсе не нужно вдумываться, с другой, то защищать действительно надо. Прежде всего, перед самой Сонтаг.

Поппер считал, что надо оправдывать философию. Как в суде, потому что заведомо виновата. При этом прокурор — сам Поппер. Ему видится, что достойных кроме Сократа (и Канта, о чем — ниже) и нет никого. Нет, есть, конечно, великие, но всё же их наследие ужасно (определение самого Поппера). В остальном: "Мелочные философы, мелочные проблемы"... Обернуть всё это в набор благопристойных оговорок и... Не хотела бы я, чтобы Поппер был моим преподавателем философии.

Поппер тут демонстрирует узкий взгляд на философию, тяготея даже не к аналитической традиции (в Венский кружок, во всяком случае, его не допустили, хоть он был вовсе не против туда попасть), а к философии математики и логики. Вот и говоря о Канте, Поппер увлекается исключительно позитивной стороной его философских идей — об устройстве мироздания с точки зрения физики Ньютона, например. "Критику чистого разума" Поппер понимает как постановку проблемы конечности и бесконечности мира. По сути всё наследие Канта сведено к двум идеям — ньютоновской космологии и этики свободы. Тогда как к физике Ньютона были сделаны серьёзные поправки со стороны квантовой механики и теории относительности Эйнштейна. А говоря о нравственном законе, Поппер не поясняет сути категорического императива.

Кроме того, недавно я узнала, что теорией отражения мы обязаны прежде всего Канту. Марксисты же подхватили и развили её, подведя под неё материалистическую основу. Теория отражения получила подтверждение со стороны нейронаук и имеет фундаментальное значение для познания.

Эссе "Как я понимаю философию" было навеяно одноимённым эссе, написанным астронавтом Фридрихом Вайсманном. При всем уважении к Вайсманну, члену Венского кружка и, по совместительству, другу Карла Поппера, Поппер выдвигает скорее противоположный взгляд на философию, которая видилась Вайсманну как этакое элитное занятие. Взгляд Поппера тут выступает обратной крайностью.

Поппер делит профессиональную философию на обыденную и академическую. "Можно согласиться с тем, — говорит Поппер, имея в виду эссе Вайсманна, — что лишь незначительное число философов были действительно великими и лишь некоторые из них достойны восхищения".

О Фихте и Гегеле Поппер говорит: "Почему я не считаю Фихте и Гегеля великими философами, сомневаюсь в их любви к истине". Но мне представляется, что тут дело совсем в другом, ибо, по словам Поппера, "долг интеллектуала... писать просто и ясно и по возможности цивилизованным образом". Да, просто и ясно Гегель явно не писал. Выходит, что философом может стать не каждый, а тот, кто понимает такой язык. Замечательными гегельянцами были Эвальд Ильенков и Жак Деррида (особенно много место ему посвящено в книге Деррида "Glas").

Что же касается академической философии, то помимо Сократа, который утверждал, что знает только то, что ничего не знает, высокое звание академического философа у Поппера по вышеизложенным причинам заслужил Кант. Гегель же и Фихте, как выяснилось, не заслужили иметь к ней отношения.

Странно и то, что, придумав деление по такому признаку — обыденная и академическая философия внутри профессиональной, — Поппер не упоминает деления на континентальную и аналитическую традицию.

Рассмотрение вопроса отличия упомянутых традиций играет принципиальную роль в понимании философии вообще.

Один тезис меня-таки обрадовал, поскольку подтвердил то, до чего я некогда уже сама догадалась. Вот он: "...проблемы теории познания составляют ядро как некритической популярной философии обыденного разума, так и академической философии". Но дальше нет ни слова, что именно на этой почве произошло разделение на континентальную и англо-американскую аналитическую традицию (которые сейчас вышли далеко за рамки географической принадлежности). Он считает, что делить можно только с точки зрения теоретико-познавательного оптимизма и теоретико-познавательного пессимизма, то есть познаваемости и непознаваемости. Самый актуальный вопрос философии науки на данный момент — это сопоставление парадигм: рождённой англо-американской традицией и положенной в основу аналитической философии и новой парадигмы, трансверсальной, родившейся в недрах континентальной традиции.

В общем: поговорили и забыли. Поппер велик не этим.

Для того чтобы самостоятельно что-то понять, нужно это что-то самому себе объяснить. Для того чтобы что-то самому себе объяснить, прежде всего нужно это что-то понять. Замените слово "что-то" на "философия" и Вы получите типичный герменевтический круг аспиранта первого года обучения. Нельзя понять без объяснений. Нельзя объяснить не понимая. Поначалу, приходится верить людям на слово. Но каким людям?! Философов нынче расплодилось-то - ого-го! Один только МГУ ежегодно выпускает более 300 "философов" с одноименного факультета! Зачем в нашей стране столько философов?! Многие мои знакомые любят повторять: "У меня своя философия". Только вот какая она, "своя философия" объяснить они толком не могут. А Поппер смог. Отсюда вывод: читайте Поппера!