Встречи ради встреч - главная дипломатическая уловка всех времен
Уже давно устоялось мнение, что единственной причиной провала политики коллективного сдерживания нацистской Германии в конце 30-х годов являлась политическая близорукость «плюшевого» Чемберлена. Это утверждение мне видится более чем ошибочным: в лице Чемберлена и Даладье просто нашли козлов отпущения, а попытка представить Чемберлена (даже автором этой книги) человеком весьма недалёким, с кругозором «провинциального фабриканта железных кроватей», судя по его политическому весу крайне далека от истины.
Всему виной была вовсе не политическая близорукость Чемберлена, а его последовательная политика — политика стравливания Германии и СССР. Чемберлен делал ставку не на предотвращение войны, а на её разжигание методом пошаговых уступок, он продвигал Гитлера на восток. А так называемый "мюнхенский сговор" был результатом не его слабости или напора Гитлера, а частью продуманной английской игры. На алтарь интересов английской короны Чемберлен последовательно положил Австрию, Чехословакию и Польшу.
О фактах и тактике этой игры и рассказывает эта книга. Чего только стоят слова министра иностранных дел Галифакса о том, что «не должна исключаться никакая возможность изменения существующего положения» в Европе и что «к этим вопросам относятся Данциг, Австрия и Чехословакия». «Англия заинтересована лишь в том, чтобы эти изменения были произведены путём мирной эволюции». Все эти мюнхенские пакты четырех (Англии, Франции, Германии и Италии), план западной безопасности служили одной цели — направить военную машину Гитлера на восток.
Но главная тема книги — это рассказ об английском системном саботаже трёхсторонних переговоров (Англия, Франция, СССР), в которые правительство Чемберлена было втянуто вопреки своей воле и на которые оно пошло с единственной целью — утихомирить внутреннюю оппозицию (в первую очередь Идена и Черчилля). Пять месяцев так называемых переговоров — встреч ради встреч, саботажа и манёвров — были заранее запрограммированы Чемберленом на провал.
Сначала английская миссия предлагала подписать «пустую бумажку» (пакт без военной конвенции), затем — пакт без внятного механизма взаимопомощи и выработки генеральными штабами общего плана действий. Затем Англия и Франция свои действия в случае нападения Германии на СССР свела к ведению пассивной обороны на своей границе (читай: ведению «странной войны»). Затем, вместо трёхстороннего пакта о взаимопомощи они предложили СССР предоставить односторонние гарантии Польше и Румынии. И наконец в случае нападения Германии на Францию они отказали в праве прохода вооружённых сил Советского Союза через польскую территорию.
Советская военная миссия считала, что СССР, не имеющий общей границы с агрессором, может оказать помощь Франции, Англии, Польше лишь при условии пропуска его войск через польскую территорию, ибо не существует других путей для того, чтобы советским войскам войти в соприкосновение с войсками агрессора…
Дальнейшее продолжение игры в бирюльки с англо-французской делегацией было бессмысленным, в процессе заведомо безрезультатной дипломатической игры можно было попросту дождаться очередного Мюнхена, в результате которого от стола Чемберлена, к столу Гитлера в виде бутылки шампанского перейдет Польша вместе с тремя прибалтийскими государствами. То, что за Польшу в итоге Англия и Франция решат вяло вписаться никто предсказать не мог, скорее напрашивалось продолжение логической цепочки Австрия-Чехословакия-Польша. К началу августа стороны разошлись по углам, а 14 августа Германия активно начала подкатывать к СССР (именно Германия, а не наоборот) с целью заключения пакта о ненападении.
Отвечая далее на вопрос журналиста, верно ли сообщение агентства Рейтер, будто бы Советское правительство прекратило тройные переговоры ввиду заключения им соглашения с Германией, глава советской делегации сказал: «Не потому прервались военные переговоры с Англией и Францией, что СССР заключил пакт о ненападении с Германией, наоборот, СССР заключил пакт о ненападении с Германией в результате, между прочим, того обстоятельства, что военные переговоры с Францией и Англией зашли в тупик в силу непреодолимых разногласий».
Одной из легенд является утверждение, будто бы весной и летом 1939 года Советское правительство занималось двойной игрой: вело открытые переговоры с Англией и Францией, а за их спиной тайно договаривалось с Германией. Однако, если кто и занимался переговорами за спиной, так это правительство Чемберлена: в середине июля Хорас Вилсон (по влиянию — второй человек в правительстве после Чемберлена) вёл переговоры с советником Геринга по экономическим вопросам Вольтатом, по поводу англо-германского сотрудничества и заключение англо-германского пакта о ненападении, хотя официально Вольтат прибыл в Лондон для участия в международной конференции по китобойному промыслу.
Подписание пакта Молотова-Риббентропа стало ещё одним внешнеполитическим провалом Чемберлена и всей его политики в целом, а СССР благодаря этому пакту оттянул начало неизбежной войны почти на два года, а если смотреть с сугубо военной точки зрения, то и сдвинул свои границы на запад. Ещё одним заблуждением особо одурманенных голов по поводу подписания пакта Молотова-Риббентропа является попытка выставить СССР чуть ли не военным союзником Гитлера. Однако ни сам договор, ни его секретная часть не содержат абсолютно никаких союзнических обязательств.
Помимо основной линии отмечу несколько примечательных фактов: В начале 30-х годов посол Англии в СССР Эсмунд Овей направлял в Лондон доклады о внутреннем положении СССР, которые радовали слух начальства, но никак не отражали реальное положение дел в СССР. В итоге в Лондоне сложилось впечатление, что в самом ближайшем будущем можно ожидать краха всей советской системы, а с СССР отныне необходимо вести диалог с позиции силы.
Глава Министерства иностранных дел Великобритании начала 30-х годов Джон Саймон, основываясь на докладах Овея, считал себя в праве потребовать от СССР компенсацию «потерь» англо-американской компании «Lena Goldfields» понесённых ею четыре(!!!) года назад, в результате расторжения концессионного договора (договор расторгнут вследствие нарушений компанией советских законов) и рассматривал это требование, как одно из ключевых условий при заключении торгового соглашения с СССР, т.е. в ущерб государственным интересам, лоббировал интересы частной компании.
Как ни странно, относительная оттепель в отношениях между Англией и СССР в середине 30-х годов наступила не благодаря работе дипломатов, а после спасения «челюскинцев». Именно факт спасения арктических исследователей дезавуировал доклады Овея и способствовал повышению престижа СССР в глазах английского истеблишмента.
Реальная английская политика правительства Чемберлена формировалась не на Даунинг-стрит 10, а в салоне некой леди Астор. Все это сборище под председательством Чемберлена получило прозвище «кливденская клика».
Одной из главных фигур в англо-французском саботаже тройных переговоров стал Джозеф Кеннеди. За финансовую поддержку, оказанную Франклину Рузвельту во время его избирательной кампании, он получил «компенсацию» — престижную должность посла в Лондоне. Являясь, с одной стороны, опытным финансистом, а с другой — совершенно несведущим политиком, он тем не менее блистал не только на светских приемах, но и играл немаловажную роль в салоне леди Астор — к его взглядам прислушивались. Кеннеди выделялся верой в могущество гитлеровской Германии и неверием в жизнеспособность Великобритании. Кроме того, американский посол по понятным причинам вовсе не жаловал СССР. Всё это и вылилось во всецелую поддержку политики Чемберлена, тем более что Кеннеди был уверен, что Англия проиграла войну задолго до её начала. Так что, если кого и можно обвинить в политической близорукости, так это как раз Джозефа Кеннеди, отца будущего президента США.
3 понравилось
