
Электронная
112 ₽90 ₽
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Второй позитивизм, он же махизм, он же эмпириокритицизм.
Сие течение настолько возмутило Владимира Ильича, что тому пришлось сесть за бумагу и написать свое главное философское произведение "Материализм и эмпириокритицизм". Ну, так говорят.
Я, вот, тоже не люблю позитивистов, правда, совсем по другим нежели чем Ленин причинам. Хотя читать взялся, скорее всего, по тем же самым: врага нужно знать в лицо.
Что не понравилось Ильичу - понятно. Выйдя на бой с метафизикой и идеализмом, Мах попутно порушил само понятие реальности и материи, оставив в своей теории в живых только непонятные, идеологически чуждые "комплексы ощущений". Причем разницы между ощущением, воспоминанием, чувством (в теле) - никакой и нет. Физические тела, которые мы из них конструируем - условность. Понятия - условность, т.е. инструменты для мышления. Можно было бы сделать маленький шажок (который, гидродинамик Мах, конечно, делать не стал) и сказать, что коли мы можем выбрать набор ощущений и их связей и обозначить их понятием кирпич, то можем выбрать и другие ощущения и обозначить понятием Бог, причем онтологической разницы между Богом и кирпичом, очевидно, не будет никакой. Разумеется, простить такое матерый большевик никак не мог.
Но идеалистам любить Маха тоже не за что. Было у меня и раньше подозрение, что позитивисты - это такие незаконнорожденные дети Канта; начитавшись его по молодости, они с перепугу получили детскую травму, и с тех пор всякими практическими соображениями ее вытесняют из сознания. Приятно было получить у Маха прямое подтверждение этой мысли:
Мах отметает вещь в себе, отметает единство сознания, оставляет чисто инструментальную суть за казуальностью. Не просто так всю эту теорию называют философией науки: больше с нее просто нечего взять ни уму, ни сердцу.
Но книга плоха, конечно, не потому, что я с ней не согласен. Она, к сожалению, попросту скучна. В начале и в самом конце - познавательно-скучна. А сердцевине, где Мах подробно разбирает различные тонкости в работе органов чувств - просто скучна неспециалисту.

Прежде всего, пропадает широко распространенный предрассудок, а вместе с ним исчезает известное ограничение: нет пропасти между физическим и психическим, нет ничего внутреннего и внешнего, нет ощущения, которому соответствовала бы внешняя, отличная от этого ощущения вещь. Существуют только одного рода элементы, из которых слагается то, что считается внутренним и внешним, которые бывают внешними и внутренними только в зависимости от той или другой временной точки зрения.

Действительное средство нам приходится искать недалеко от достигаемой "цели"
















Другие издания

