Аль Капоне любил говорить: "Вежливостью и оружием можно добиться большего, чем одной вежливостью".

Если где-нибудь один мудак решает развести костер, всегда найдется четверо других, чтобы объяснить ему, как это делать.

Видеть, как бьют за дело, и бьют сильно, - это зрелище, которое не надоест никогда и за которое не чувствуешь вину.

Если по шкале ценностей первое место она отводила времени, проведенному с семьей, то сразу за ним шло время, проведенное без семьи.

Кто умеет ждать, свое получит.

Худший из всех видов нападения, самый подлый — нападение трусов.

Прежде чем любить или ненавидеть, прежде чем сказать, кто прав, кто виноват, прежде чем предложить свой суд или отказать в нем, он пытался составить самое объективное представление о проблеме просителя. На этом и строилась его власть, это и готовило его к будущей роли лидера. Эта работа день за днем выстраивала его как личность.

Малавита. Одно из многочисленных имен, которые сицилийцы дали мафии. Малавита, дурная жизнь. Мне казалось, это гораздо благозвучней, чем мафия, Добровольное общество, спрут или Коза Ностра. Малавита.
Пусть мне запретили упоминать мое тайное общество, я все равно имею право назвать свою собаку, как я хочу, и выкрикивать ее имя повсюду. Тоска по прошлому.

Видеть, как подыхает враг, гораздо приятней, чем завести нового друга; кому нужны новые друзья?

Меня ничто не забавляет, но все интересует. В молодости я все время пыталась свести людей к какой-нибудь категории, функции, чтоб их можно было описать одним словом. Сегодня идея, что общего у нас только исключительность каждого, помогает мне понимать, как устроен мир.

Не тратя зря силы на сожаления, она направляла их на становление и развитие, на преодоление гандикапа.

"Знаешь, Джованни, когда летом очень жарко, я люблю спать под тоненьким одеялом, - часто говорила она ему. - Кажется, совсем не нужно одеяла, а без него не обойтись, оно укрывает нас ночью. Так вот, вера в Бога для меня - это как тоненькое одеяло. И ты у меня его отобрал" (с)

Умереть под огнем - отчего бы и нет, но умереть, попав в западню, - это смерть крысы, а не орла.

Женам писателей не понять, что когда их мужья смотрят в окно, они работают.

- Меня ничто не забавляет, но все интересует. В молодости я все время пыталась свести людей к какой-нибудь категории, функции, чтоб их можно было описать одним словом. Сегодня идея, что общего у нас только исключительность каждого, помогает мне понимать, как устроен мир.

Ложь уже в ухе того, кто слушает

У нас как радар в голове: стоит оказаться на любой улице мира с ранцем за спиной, и тут же изнутри какой-то голос предупреждает: «Не ходи туда, там школа», — и ты видишь все больше и больше фигурок с ранцами на плечах, которые идут туда же, куда и ты, и все исчезают в какой-то темной пасти. Это закон физики.

Если убьете одного из них, убейте его еще разок. Сперва это покажется странным - стрелять по трупу, - но трудно представить, насколько это может оказаться полезным.

Когда я был боссом, я никогда и никому не врал. Это привилегия сильных мира сего.

«Нет, сынок, мир никогда не избавится от таких, как я. Потому что на каждый новый закон всегда найдется хитрец, который захочет его нарушить. И пока будет норма, будут те, кто мечтают выйти за рамки. И пока будут пороки, всегда найдутся люди, толкающие других удовлетворять их. Но через тысячи лет — кто знает?»