О мире веры

Вообще, это сборник работ Николая Кузанского, но я прочла из него только одноимённый трактат, который почему-то не вошёл в собрание сочинений 1979 года. Наверное, не вошёл он туда потому, что являет собой блестящую апологию христианской веры! Другие его работы всё-таки более философичны и абстрактны; в "О мире веры" это тоже присутствует, но в меньшей степени. Николая Кузанского в целом можно охарактеризовать как довольно строгого и логичного теолога, он многое почерпнул из античной философии - особенно из логики и математики; на него, видимо, оказала огромное влияние средневековая схоластика, но также и классическое богословие. После трактата "Об учёном незнании" данная работа оказалась на редкость приятной и поэтичной. Она очень сильно напоминает диалоги Платона, где главный герой-мудрец последовательно доказывает слушателю основательность своего тезиса - и всё это замечательным и простым языком. В данном случае мудрецы-рассказчики - это Христос и апостолы, а слушатели - представители различных религий. Именно религий, а не верований - так как в диалоге обосновывается наличие у каждого народа единой веры, которая сокрыта под разнообразием обрядов. И якобы именно это приводит к религиозной вражде. Диалог был написан на злобу дня: турки захватывали Константинополь, и великая христианская империя терпела своё крушение. Умиляет наивность Николая Кузанского: когда это войну можно было остановить с помощью искусства - пусть оно и убедительно, и прекрасно? Тем не менее, это чудесный образец экуменической, миротворческой литературы. Пока на земле проливается кровь, действие диалога переносится в сферу некоего метасюжета, где все друг с другом весьма любезны и вообще быстро приходят к соглашению даже по самым острым догматическим вопросам. Ну, наверное, сложно не согласиться, когда ты в Царстве Божием, а беседуют с тобой Иисус, Пётр и Павел... Так что произведение, на мой взгляд, даже носит несколько мистический оттенок. Догмат о триединстве и в этом, втором прочитанным мною у Николая Кузанского, произведении по-прежнему не до конца прояснился, ход доказательства не совсем ясен; но остальные вопросы христологии, мариологии раскрыты превосходно, а ещё мне очень понравились рассуждения о таинствах. На редкость убедительное и здравое произведение.

После православных мистиков католического читать все же немного странно - все-таки сильно отличается язык и вообще взгляд на вещи. Максимум, минимум, потенция, Бог как "форма форм", примеры с зеркалом, рассуждения о цвете и свете, которые больше ожидал бы встретить в естественнонаучной книге, нежели в богословской. Но и очень интересно, с др. стороны: ощущается, что все это где-то об одном. Хотя отличие от православия тоже видно: почти весь упор на интеллект и рассудок, обожение как интеллектуальный акт - на первый взгляд, скучно. Однако это во многом следствие другой системы взглядов и языка, а понятия о трансформации в обожении все-таки тоже есть. Но понятия о сотелесности Христу и прочего с этим связанного, что так сильно в православии, нет; тут, видимо, сказывается католический взгляд на причастие итп. Немного мы тут это обсудили кое с кем.

А еще чувствуется очень сильный "научный" потенциал - во всех этих рассуждениях уже ощущается наступление эпохи европейской науки, у начала которой стоял Кузанец (об этом Гайденко пишет как раз).

Но мне больше всего понравилось "О мире веры". Написано в 1453 (!) году, в связи с захватом Константинополя. Это диалог представителей всех религий (православные, католики, мусульмане, индуисты, халдеи...) со Христом на небе о возможности установления для всех народов единой религии - чтобы все люди, наконец, перестали уничтожать и унижать друг друга из-за разности в вере! - при сохранении различных обрядов и местных особенностей веры, которые значения в сущности не имеют, а имеет значение только то, что все люди веруют в единого Бога как Создателя мира, промыслителя и Премудрость. Причем даже многобожники не чужды этой веры, поскольку их вера во многих богов в сущности является отражением веры в единую Божественность (кстати, это где-то у античных философов было, вот не помню только, у кого, - о том, что языческие боги типа Зевса, Афины и пр. - на самом деле лишь имена высшего Бога как выражения Его сил в мире). Т.е. это просто чистой воды совершенно прекрасный экуменический манифест, написанный великолепным языком, очень просто и доходчиво, да так, что и придраться не к чему, - но при этом вовсе не исходя из позиции "да все равно, во что верить" или "что есть Истина?". Т.е. не современный отвратный экуменизм, а нечто куда более разумное. Я впечатлилась :)

Ну и вообще там много интересных рассуждений, звучащих вполне даже современно. Как мистик Кузанец, конечно, по сравнению с православными мистиками пресен, хотя он явно ориентируется на Дионисия Ареопагита, это очень заметно; но если рассматривать его в его системе координат, то это, конечно, очень даже впечатляюще выглядит.

Все есть у того, у кого есть Ты; все есть у того, кто Тебя видит: ведь всякий видящий Тебя имеет тебя; никто не может приступить к Тебе, потому что Ты неприступен, и никто не вместит Тебя, если Ты не даруешь Себя. Как же я владею Тобой, Господи, если я недостоин даже появиться перед Твоим лицом? Как до Тебя, совершенно неприступного, доходит моя молитва? Как мне молить Тебя? Ведь нет ничего нелепее, чем просить у Тебя в дар Тебя самого, когда Тобой полно все во всем. И как Ты подаришь мне Себя, не подарив мне вместе небо, землю и все, что в них? Да что я говорю - как Ты подаришь мне Себя, не подарив мне заодно и меня самого? И когда я умолкаю так в созерцательном молчании, Ты, Господи, в глубине моего сердца отвечаешь и говоришь: «Принадлежи себе, и Я буду принадлежать тебе». О Господи, сладость всего желанного, Ты дал мне свободу принадлежать самому себе, если я захочу. Ты будешь моим, лишь когда я стану самим собой. Ты требуешь моей свободы, раз не можешь быть моим, пока я сам не буду принадлежать себе; и, предоставив это моей свободе, Ты не понуждаешь меня, а ждешь, когда я решусь быть самим собой. Так что за мной дело стало, не за Тобой, Господи, не ограничивающий свою беспредельную благость, а щедро изливающий ее всем, способным вместить; и Твоя благость есть Ты Сам. Но как мне стать самим собой, если Ты, Господи, не научишь меня? (Николай Кузанский, "О видении Бога")