И. С. Тургенев. Избранные произведения

Надо же, 2009-ый я проводила с "Рудиным" - 2010-ый встретила с "Дворянским гнездом"...

Взяться за русскую классику после современной литературы - как в теплую ванну опуститься... Внутренний комфорт, порождающий состояние внутренней гармонии, просто невероятен.

Грустная история, заставляющая думать о множестве жизненно важных тем: предназначение человека, предназначение конкретно женщины, вопросы морали, веры, любви в конце концов...

Лиза Калитина - еще один образ "тургеневской девушки". На ней глаз и душа просто отдыхает...

Люблю Тургенева.

Трогательная и очень, на мой взгляд, чувственная книга. И удивительно вневременная, потому что о вечном, о чувствах, о настоящей любви. И потому такая современная.

Когда читаешь ее, наслаждаешься не только красивыми описаниями природы, людей, эмоций и переживаний, но и такими неповторимыми человеческими образами, неоднозначными и противоречивыми.

Нельзя не сочувствовать, конечно, Федору Лаврецкому, но ведь, возможно, он и сам чуточку виноват в случившемся (не уделял достаточно внимания своей жене, не давал ей понять всю силу своей любви, слишком скоропалительно женился, не присмотревшись толком к будущей супруге). Ни в коей мере не оправдываю измен, но вот не может же человек так резко поменяться после свадьбы: из чистой и скромной девушки стать женщиной нетяжелого поведения, а если уже женился на такой, то и жил бы, не жалуясь.

Сама Варвара Павловна (коварная изменщица) тоже, как ни странно, не вызывает у меня положительных или негативных чувств. Обычная женщина, которую Лаврецкий когда-то и зачем-то возвел на пьедестал. А людям вообще не свойственно оправдывать наших ожиданий.

Лиза - добрая душа - как-то очень грустно закончилась ее первая в жизни история любви. Но, думается мне, ее уход из светского мира был предопределен заранее. Автор ведь не случайно рассказывает нам ее предысторию и показывает ее набожность и совсем не Лаврецкий тому виной.

Читаю эту книгу уже не в первый раз, но почему-то именно сейчас она мне показалась одним из лучших произведений Ивана Сергеевича Тургенева (это вообще, по правде сказать, один из моих любимых писателей), по-моему это такой тонкий синтез психологической прозы и любовного (сентиментального) романа. Такой маленький слепок с жизни: все реально и всему веришь, переживаешь за героев и надеешься на лучшее.

И даже конец у книги какой-то очень двойственный: вроде бы грустный, но с другой стороны вполне закономерный: каждый обрел то, что хотел. Лиза - уединенную жизнь в вере, Лаврецкий - подлинный смысл жизни. Не только в любви может быть счастье.

Любовь и счастье – не родные сестры,
любовь и счастье - не всегда подруги.
Любовь порой, как нож бывает острой,
а счастье где–то бродит по округе.

5/5

Однажды, Велимир Хлебников, странный поэт, - похожий на грустную птицу без гнезда, равно чуждой небу и земле, словно из японской легенды про птицу без ног, всю жизнь летающей и дремлющей в синеве, лишь раз в жизни касающейся земли и цветов.. чтобы умереть, - пришёл к своему знакомому московскому художнику и застал его за странным занятием: в его руках была маленькая картина, похожая на сон влюблённого Тургенева (не то пейзаж, не то нежная греза женщины, не то ангел уснувший в цветах), которую он прикладывал к белой стене, но картина постоянно падала, не хотела держаться на стене.
Хлебников спросил друга: что ты делаешь? На стене ведь нет даже гвоздика. Картину не за что повесить. Тебе помочь?

- Не надо, спасибо — был робкий ответ спины и словно бы грустно улыбнувшихся плечей художника.
Просто.. я хотел создать картину, которая бы висела на стене, одной силой своей красоты, вне законов неба и земли.

У меня есть чудесный карий томик Тургенева с Дворянским гнездом, похожий цветом на глаза и волосы моей возлюбленной — ах, как сладостно было засыпать с ним, прижав его к груди!
Просыпался я без томика.
Его даже не было в постели: любимая часто подшучивает надо мной, слегка ревнуя, что я часто.. сплю с тургеневскими девушками.. не говоря уже о Тургеневе.

Читаю я медленно, наслаждаясь каждой страницей, как благородным вином или картиной Боттичелли: странно было бы пройти мимо картины Боттичелли, задержавшись у бессмертной красоты, всего на секунду, а тут ещё и с бокальчиком вина прохожу.. (потому я и не понимаю аудиокниг).
И почему в музей не пускают с бокалом вина? В этом смысле мне больше нравится читать Тургенева.
Итак. Четыре ночи подряд я засыпал с томиком Тургенева на груди, а просыпался без него.
Иногда я просыпался посреди ночи от беспричинного ощущения счастья, равно заменявшего сон: я мог в ночи проснуться от простого прикосновения к плечу любимой, и это было бы не менее блаженным счастьем, равное счастью во сне..
Но я чуточку лукавлю: я иногда нарочно просыпаюсь среди ночи, просто чтобы коснуться каштановых, милых волос любимой, коснуться её милых ног или поцеловать в плечо: просто удостовериться, что это не сон, и она, счастье моё, в моей постели..

И вот, проснувшись среди ночи, я как-то крылато, блаженно, думал о красоте романа Тургенева, и о любимой моей, и мне одинаково сладостно было нежно прильнуть губами к сонному плечу любимой, и к карему томику Тургенева на столике рядом с постелью.
Я нежно гладил то любимую, то книгу, радуясь как ребёнок в раю, что настанет утро, и мне даруется новое блаженство: целовать любимую в её карие глаза и снова читать Тургенева, нежно поглаживая томик с золотым абрисом силуэта женщины на обложке, лаская самую красоту строк, словно наматывая на палец, тёмный локон прекрасного.
Боже.. я и не думал, что можно среди ночи проснуться и заплакать от счастья соприкосновения с чистой красотой, касаясь любимой моей, её улыбающегося тепла руки в моей руке, и смотря на томик Тургенева, так что синестетически, смещённо кажется, что я касаюсь чистой красоты. Я сплю с гением чистой красоты..

Но иногда, просыпаясь, я не видел томика Тургенева на столике возле постели, и тогда, нежно сжимая руку спящей любимой моей и жмурясь с улыбкой от счастья, как от солнца в ночи, я представлял, что томик Тургенева невесомо парит где-то надо мной, или в соседней комнате, словно лунатик: его красота не подвластна ни земным законам, ни небесным, как и любовь.
Томик Тургенева обрёл гнездо… свой дом, в моей спальне.
И утром, проснувшись рано-рано, я поцелую смуглое бедро любимой моей и пойду на кухню, и нежно замру с улыбкой на устах: томик Тургенева висит в воздухе, возле засиневшего окна и.. словно бы ждёт меня, милый, ждёт совсем как женщина после ссоры, почти обнажённая и прекрасная.
Я подхожу к томику Тургенева, висящего в воздухе и целую в затылочек, в чудесные, карие, чуточку вьющиеся волоски строк на затылке.
Мои губы шепчут сами собой, как лунатики: Лиза…
И в этот миг входит моя любимая.

Если бы Джейн Остин лежала в голубых цветах в раю и ей снился сон о прекрасной любви на земле, невозможной, как рай и бог на земле, ей бы приснился роман Тургенева — Дворянское гнездо.
Быть может, этот роман снится многим в раю..
Тургенев создал какой-то совершенный роман. Чистая красота.. чистая любовь.
В романе нет шелухи политики и так называемых «больших идей», за которыми так часто писатели, да и читатели, прячут свою пошлость.
Чего греха таить, многие ведь словно бы стыдятся романов о любви, как не совсем интеллектуальных, уступающих романам с «идеями».
А разве любовь — не большая идея? Да только на ней одной всё и держится в этом глупом и безумном мире, и те самые «проклятые вопросы» Достоевского, и тайна бога, человека и далёких звёзд.
Без любви, все большие идеи, пустота и тлен.

В этом смысле, красота напряжения чувств в романе Тургенева достигает такой силы, что напоминает те самые идеи Платона, где-то за 10000000 световых лет от земли: там, всё настоящее, именно туда, словно слепая трава на ночном ветру, тянутся все религии, политика, искусство… и не могут достигнуть.
А тут — это уже сбылось.
Роман похож на полупрозрачную и тихо сияющую душу в конце времён, сбросившую с себя всё лишнее.
Боже мой..  каким маразмом жизни и скукой, веет после этого романа, от малейшего намёка на политику, войны, революции, в романах других писателей..
Впрочем, гений Тургенева всё же коснулся политики, но как то небесно. мимолётно, словно пролетающий ангел над Землёй, грустно обернувшийся на её тихое и беспричинное безумие и красоту, тоже, беспричинную.
Всего на паре страниц, Тургенев очертил дивный и вечный образ.. Блудного Сына.

Тургенев мельком и красочно описывает прелестное и до боли знакомое «существо», которого томит и пустота души и маски добродетели.
Потому что… своей добродетели, нет, лишь пустота — своя. Оттого и бессознательная жажда искреннего лакейства перед «большими идеями».
Достоевский сказал бы, что это идеальный образ русского либерала, но образ более глубок и вненационален.
Англомания отца Лаврецкого (звучит как священник.. нет, это отец нашего чудесного героя), лишь символ слепого преклонения и раболепия перед сытым счастьем чего-то внешнего, и не важно, по сути, истина ли это, или другие страны.
Таким людям, томимых пустотой (а часто и государствам, чего уж там), жизненно необходимо что-то ненавидеть, чтобы бежать от себя, не смотреть в тлеющий лик своей гибельной пустоты: ненавидеть соседку ли, книгу, осень, истину и бога, любовь, Россию, несправедливость даже..

Вот и отец Лаврецкого был одержим «благородным порывом» очеловечить жизнь в своей деревне, на английский лад, а в итоге, изуродовал её и детство сына.
И, наигравшись в Франкенштейна-либерала, столь же масочно и лживо, как раньше прикипал к «святой загранице», приник ко всему русскому, и ослеп, занемог, и даже былые слова его словно ослепли, и он умер в совершенном одиночестве с заикающимся, изуродованным словом и ядом на устах, умер на балконе.. не видя и не зная уже, что рядом светила весна и ласковый шелест природы, словно мать, прижимала к себе исстрадавшуюся душу своего заблудшего сына.
Вот и всё, что можно сказать о таких людях, о политике и «больших идеях» в книгах. И всего на 2 страницах: идеально..
Маленький апокалипсис, на ладошке балкона.

К слову, об этом персонаже, отце Лаврецкого (Лаврецкий.. какая прекрасная и роковая фамилия в контексте романа! Словно сама судьба Лаврецкого, его любовь, находится под сенью лавры церковной и сумерек неземных, ибо и любовь  неземная, вспыхнет между ним и Лизой).
Тургенев использовал почти.. набоковский приём, в некотором отношении став отцом Фёдора Лаврецкого.
Это как пересадить трепетный цветок реальности, в чужеродную почву искусства, сделав её, почву, естественной и чуточку более реальной даже, чем сама реальность.
Дело в том, что Тургенев описал в истории отца Лаврецкого — Иване, историю трагической судьбы своей юности.
В романе, юный Ваня очаровывается чудными глазами крепостной девушки Маланьи...
В реальности, всё было иначе и стоило Тургеневу шрамов на сердце.
Это так странно, таинственно: входишь в любовь, словно в Эдемский сад, а выходишь из него, весь исцарапанный, израненный, словно этот сад уже давно одичал и зарос вечностью, тернием звёзд и в нём поселились чудовища.

В юности Тургенева было три увлечения горничными, которые так или иначе отразились в данном образе Маланьи из романа.
Первое — самое таинственное, сиреническое.
Это было после болезненной влюблённости 16-него Вани в более взрослую Катерину Шаховскую (Первая любовь), в которую был влюблён и отец.
Мама Тургенева, чтобы залечить рану дитятки, подослала к нему, горничную.
Женщина, словно нежный ангел, подошла в весеннем саду к юноше сзади, коснулась волос и тихо прошептала на ушко: пойдём со мной..
Тургенев до конца жизни помнил это прикосновение к волосам и этот тёплый, женский шёпот.. в самое сердце.
По воспоминаниям Тургенева, это случилось в «эротический дождливый и солнечный день».
Ах.. если бы так ко мне подошла моя любимая (боже, какие удивительные у неё глаза, цвета крыла ласточки! Такие и в раю будут снится!), и прошептала: пойдём со мной..
Пошёл бы на край света. На коленях. На луну бы пошёл. Тоже, на коленях. Лишь бы за ней, за ней одной..
Господи.. ну что за сердце у мужчин? За что? Пишу эти строчки утром.
Ночью приснилось.. что я — Тургенев, и меня в саду совращает горничная и я.. покорно иду за ней, робко смотря на ласточек в небе.
Почему мне не приснилась любимая? Хотя.. я нежно называю любимую — Тургенев.
Значит я был с любимой во сне. Я был любимой! Я чист и невинен, как, как.. ласточки в синеве.
Молодец, Саша, выкрутился. Как же стыдно…
Может любимая в прошлой жизни была горничной в 19 веке и совратила Тургенева? И меня..
Мысленно вижу Тургенева. Он качает головой и грустно смотрит на меня.

Второе любовное приключение у Тургенева было с некой Лушей, которую родители, после «приключения», хотели сбагрить в дальнее село, но Тургенев вступился за девушку и спрятал её в амбар, и, словно Дубровский, защищал её чуть ли не с пистолетом, угрожая всем, кто подходил.
В город было послано письмо о «буйном помещике Мценского уезда».
Чем не сюжет для повести Лескова?

И, наконец, третья девушка, Дуняша: в романе её звали — Маланья.
Это образ самой красоты и любви на земле, никому не нужной и одинокой.
В реальности, Дуняшу, беременную от Вани, спровадили в город, выдали замуж, а родившуюся дочку — Пелагею, мать Тургенева, взяла к себе в горничные, где над ней издевались дворовые и дразнили «барыней».
Тургенев потом забрал её во Францию и она воспитывалась у Полины Виардо.
Этот трагический образ, дивно и странно, тоже проник на страницы романа, правда, с «чёрного входа».
Маленькую, нежную и исхудавшую девочку Сашу, подобрала на улице одна из кузин Лаврецкого.
Саша — эдакий домашний дух, озорной и ласковый.

Ах.. к чёрту, к чёрту художественный приём.
Чисто по человечески жалко Тургенева и с болью в сердце понимаешь его желание, эту девочку в романе, удочерить всей тёплой красотой романа, дать её озябшему детству, с которым он был разлучён, всю отцовскую ласку..
И в этом плане, просто поразителен эпизод (хотя большинство читателей пройдут мимо него, как это бывает и в жизни с настоящим чудом, которое замечают лишь влюблённые с разбитым сердцем, дети или безумцы), когда Лаврецкий, вернувшийся из чистилища заграничной жизни и толком не оправившийся от трагедии любви, входит в сумрачную и уютную комнатку своей кузины: спрятавшись за шкафчик, на Лаврецкого любуется маленькая Саша.

Фактически, сын Тургенева, в парадигме творческого пространства (сын, о котором мечтал Тургенев, но которого у него не было), Лаврецкий, пересекается с реальной дочкой Тургенева.
Разве это не чудо?
Боже.. многое бы я отдал, чтобы из-за шкафчика в комнате Тургенева в его Спасском, посмотреть на счастливое, с блеском слёз на глазах, выражение лица Ивана Сергеевича, описывающую эту, по сути, трансцендентную и райскую сцену.
Кстати, о райской сцене, или — апокалиптической (всегда путаю это написание слова: апокалиптическое или апокалипсическое? Впрочем.. для разбитого сердца это одно и тоже).
Ведь если любовь невозможна, это локальный апокалипсис? Всё равно что мир и бог и жизнь и свет далёких ласковых звёзд — везде возможны, даже в глубине океана, в тёмном лесу и в безмолвных пространствах космоса. Везде.. кроме твоего сердца, где без любимого человека — пустота и ты не нужен никому.
Тургенев словно бы создал роман о вселенском апокалипсисе любви.. в богом забытом уезде, в глубинке России.

Читая роман, на сердце пришло стихотворение Бунина: у зверя есть нора, у птицы есть гнездо, обыгрывающее строчку из Нового завета: и лишь Сыну человеческому негде преклонить свою голову..
Боже! Как бессмысленна, безумна и печальна жизнь без любви!
Кажется, в мире всё молится о любви и страждет её: и травинка в поле и звезда в глубинах вселенной.
В романе Тургенева — всё изнывает от любви, и все, все лишены своего «гнезда» — тотальная бесприютность всего и вся в романе, от людей, животных даже, и до неодушевлённых вещей, что делает роман почти невесомым и спиритуалистичным, словно красота поджала свои колени и воспарила с улыбкой над миром.
Романы Тургенева вообще удивительны тем, что в них красота — кротко улыбается, как ребёнок в раю, или ангел, уснувший в цветах и что-то вспомнивший.

Достоевский, в своей пушкинской речи, назвал вслед за Татьяной Лариной — Лизу Калитину, главным идеалом русской женщины, правда, слово о Лизе почти никто не расслышал, от рукоплесканий (хотя тут бы я поспорил с Достоевским: странные идеалы.. безусловно, изумительные по своей душевной чистоте, но.. трагически-похожие: и та и та, словно оказались в плену: нежеланного брака и храма, словно мотылёк в тюрьме. Вот бы этому идеалу не подрезать крылья, дать им дышать и дать женщине.. возможность жить и ошибаться, а не просто возвести её на недосягаемую и холодную высоту и оставить там в совершенном одиночестве.. восхищаясь ею. Это жестоко, Фёдор Михайлович. Ваши идеальные женщины, похожи на мучениц любви в храме русской литературы. Если бы вы пожили нежным призраком рядом с Таней и Лизой хотя бы месяц, вы бы тихо заплакали, Фёдор Михайлович, от ада их жизни и тоски по распятой любви, опустились бы на колени перед ними и обняли и попросили прощения).
Хотелось бы иметь этих же героинь как идеал, но счастливых. Чтобы сбылось их женское счастье).
Лиза томится по чистой, небесной красоте, и не случайно, Лаврецкий, почти впав в любовный транс, ощутив прилив вдохновения, стал слагать стихи, где сравнивал звёзды небесные, с Лизой: вдохновение отступило, как волна, а чувство осталось.

На самом деле, эта сцена похожа на чудо любви, только акцент смещён и не очевиден.
Вы только представьте, что обычный школьник, двоечник, или простая взрослая женщина — влюбились  (не в друг друга, разумеется), и, оказавшись возле рояля (разумеется, в разное время), стали бы наигрывать ни с того ни с сего, первые аккорды Лунной сонаты. А играть они не умеют.
Это было бы чудо, не так ли?
Но такое же чудо свершается в груди влюблённых, но мы этого не замечаем.
А Тургенев, смог робко подметить это чудо любви.
Да, всё томится по любви в романе, начиная от заброшенного, сонного дома, куда вошёл Лаврецкий после приезда в Россию и впустил в него свет окон, и сонные мушки в сумерках спальни, с побелкой на спинках, словно невесты крылатые: ожили и протянулись к счастью, и образ бабушки Лаврецкого, изумителен в этом плане: в 70 лет вышла замуж за афериста, бывшего аббата, отписав ему всё имущество.
Она умирала в совершенном одиночестве, с табакеркой (его подарок?) на своей груди.
Боже! И в 6 лет, и в 20, и в 70, хочется любить! А значит — жить!
Декарт… ты не ошибался, прости.
Вот так должна звучать твоя цитата: люблю — следовательно, существую.
А мыслить может и дрожащий тростник, а может и звёзды..

И даже Варвара, прелестная жена Лаврецкого, изменившая ему и потом пошедшая по наклонной, любя то того, то другого, убив этим, сердце Лаврецкого, вовсе не чудовище, как многие быть может думают.
Это сложный и трагический образ в романе, почти зримый образ.. кровотечения любви: если бы страница в книге на миг стала запястьем и изогнулась, оно бы кровоточило чувствами этой женщины.
Может потому я и поцеловал пару раз страницы романа..
Томление и боль нелюбви и тотального одиночества, рождает порыв, хоть и искажённый, надломленный — любить всех.
По сути, во многом христианский порыв, но трагически смещённый.
И трагически ощущается в романе, некая таинственная гравитация жизни, придавливающая любовь — к Земле, словно тела существуют на земле, а души, на таинственной и мрачной планете, и потому столь пронзителен, до слёз, образ Лизы, всем своим существом стремящейся к прекрасному, вечному: к красоте ли вечерней молитвы в храме, к стихам ли Пушкина, или к тёплому ощущению своей руки,в руке любимого.

И не случайно, ухаживающий за Лизой, очаровательный прохвост — Паншин (чудесная, фавнова фамилия), внутренне, фальшив, при всей своей игре в прекрасное, сочиняя прелестно-пошленькие романсы и играя на рояле, спустя рукава и.. крылья.
Все мы чуточку играем: кто в жизнь, кто в искусство, кто в любовь…
Кто-то назвал музыку — небом искусства (не помню, может даже это был я), и лейтмотив музыки в романе — как живое напоминание о вечной любви, которую мы все когда-то утратили и наши сердца стали бесприютными.
Это так таинственно… полюбить. Словно вдруг разом вспоминаешь, что утрачен Эдем, распят бог и вновь воскрес, и Древо Жизни вновь зацвело, как яблоня по весне, и весь этот космос сосредоточен в любимом человеке и вокруг него.
Читая Тургенева, это как-то обострённо понимаешь.
А смотря на чудесное фото моей любимой в зелёной футболочке..  падаешь на колени перед ней, словно в храме опустевшем и заросшем травой и целуешь, целуешь его...

У Тургенева в романах есть скрытые и довольно плохо загримированные ангелы.
Один из них — очаровательный учитель музыки, старый уже, лишённый своей родины (Германии), и чуточку влюблённый в Лизу: он чувствует её небесную природу.
Романы Тургенева изумительны тем, что герои, в любовных страданиях, претерпевают превращения, похлеще чем в повести Кафки, только с той разницей, что они внутренне светятся и, кажется, в любовной муке они вот-вот сбросят своё тело, словно ненужную одежду, к своим ногам и ногам любимого человека, и превратятся в ангелов.

Если бы Ромео и Джульетта родились в России, то их любовь могла повторить бы трагедию героев Дворянского гнезда (если бы Пушкин не приволокнулся за Джульеттой и потом не стрелялся с Ромео. Потом бы Лермонтов приволокнулся. Потом, Тургенев.. Бедная Джульетта в России! Бедная и счастливая. Она бы написала изумительные мемуары..).
Мне кажется, когда Шекспир умирал, он бредил именно о сюжете Тургенева, бредил на русском языке, и потому его служанка не понимала его и тихонько крестилась, и тень о веточки клёна на стене, словно бы тоже, крестилась..
Если бы был чуточку поумнее, эдаким интеллектуалом, я бы, заложив ногу на ногу и слегка прищурившись, затянувшись сигарой, рассказал бы о дивной пушкинской ноте в романе, о сквозной и крылатой теме игры на рояле и в карты, о Лизе, живущей под крылышком у старушки,об игре жизни и.. «Пиковой даме».

Умершая жена Лаврецкого, в которого влюблена Лиза, напомнила мне что-то из древнегреческого мотива.
Это даже не la femme fatale, быть может даже что-то Шекспировское и Эмили-Бронтовское: фурия, призрак прошлого, с ребёнком на руках, с символичным именем — Ада.
Тема сиротства в романе вообще, пронзительна.
Ни Лаврецкий, ни Лиза (ни инфернальная жена Лаврецкого) не знали по сути родительской любви.
Их души были искалечены, и, как комнатный цветок, прижавшийся бледным челом к синеве окна, потом, даже когда его выставить на свободу, он печально оставляет свою кривизну.
И в этом плане, изувеченные души Лизы и Лаврецкого, похожи на две прямые, в геометрии Лобачевского: устремляясь в бесконечность, они всё же пересекаются, и.. навечно, безумно, трагично, отклоняются друг от друга, удаляясь в глубины вселенной.

Какая судьба ожидает Аду? (дочку Лаврецкого и его жены).
Лиза это понимала.
А Лаврецкий? Это милый, милый, тургеневский «Левин», не понимал ничего и постепенно превращался в грустного призрака (занимая место ложно-умершей жены: пожалуй, это самый трансцендентный и спиритуалистичный роман Тургенева).
Вот, кстати, прелестное название для романа Тургенева: Призраки.
И звёзды в ночи и ветер, в сумрачных и одиноких переулках, и цветы у окна и письмо от любимой, подхваченное ветром… всё, всё призраки.
Боже! Это же чистое безумие! От этого хочется разрыдаться, упав на колени, выронив томик Тургенева: два человека, созданные быть вместе, две бессмертные души, чья любовь была словно бы задумана на небесах.. не могут быть вместе.
Словно вечность распинается и рвётся на части, на большие и меньшие вечности, и т.д.
Где возможно такое, там возможна и гибель бога, окончательная: невозможность любви на земле, как мучительная невозможность бытия бога на земле, а может и не только на земле.

Сначала Лиза показалась мне эдаким милых комнатным растением, ангелом-ребёнком, не знающей жизни и судящих всех, по своему чистому сердечку: наивно и прекрасно. Как цветы на ветру..
Если душа не будет верна себе, своим высшим порывам, даже.. ошибочным, мир сорвётся во тьму, станет безобразным — без образа: утратит до конца, образ и подобие бога.
В этом смысле, пронзителен крылатый эпизод в романе, когда Лаврецкий, перед Лизой и её щеголеватым ухажёром — Паниным, говорил о смирении перед правдой народной, земной.
У Лизы — смирение перед правдой небесной.
В тот миг, словно бы вышло замирение двух правд, словно кто-то незримый в том вечернем саду, пропел аллилуйя, любви.
А может кто-то и правда, пропел? Буквально?
Милый старик, учитель музыки — Лемм (заметьте, все на Л.: Лаврецкий, Лиза, Лемм: это всё ангелы бесприютные).
Каким-то евангельским светом веет от страниц, где Лемм сочиняет свою осанну любви (в одиночестве на вечернем чердачке: лишь музыка, словно крыло ангела сияет в окне), а в этот миг, Лаврецкий и Лиза, сближаются душами, телами, судьбами, надеждами на будущее.. и самые звёзды, шелест листвы, словно бы тоже соучаствуют в этом единении счастья, как и музыка.
Кажется, ещё чуть-чуть, и в мире станет возможен бог..

Сердце Лизы.. сердце влюблённой женщины, похоже на поплавок, с блаженным и сладостным натяжением, ушедшим на глубину, в звёзды и вечность (я не люблю рыбалки — рыбы, как и все животные, мои друзья, но я люблю смотреть как поплавок уходит на глубину: я просто цепляю вместо крючка, гладкую железочку с кормом, и вечером иду с любимой на реку, садимся на берегу, и, как нежные лунатики-сумасшедшие на свидании, говорим о любви, Тургеневе, жизни на далёких звёздах, и сердца наши уходят на глубину, как и поплавки. Вот бы и в любви не было таких крючков и боли!!).

Боже мой! Как мне хотелось, чтобы Тургенев.. сошёл с ума, при написании романа, когда над деревьями ночного сада, где на лавочке, у ног Ви.. Лизы, на коленях стоял Лаврецкий: вдруг, просиял бы свет над садом и.. приземлились бы инопланетяне и забрали бы несчастных влюблённых на далёкую, сиреневую планету, оставив их там для любви вечного счастья.
Боже! Ну невозможно же со спокойным сердце — оно у меня и так, разбито! — и без слёз, читать о том, какой ад уготован их любви!
Иногда я не понимаю тех романтиков, которые просто плачут при чтении книг или просмотра фильмов. Им становится легче, и даже как-то.. приятнее на сердце.
Если бы после просмотра фильмов «Мелочи жизни» (Клод Соте), «Воспоминание о прекрасном» (Брайтмана), или после прочтения Дворянского гнезда, у меня под рукой был револьвер — я бы не думая, приставил дуло к груди и выстрелил.
Рядом было только телефон. Набрал номер любимой.. гудки, словно крутится «барабан».
Приложил сначала к виску, как положено, а потом — к сердцу.
Трубку не взяли и я зачем-то остался жить..
А жить без любимой, это порой хуже чем смерть, правда, Иван Сергеевич? Правда, Лиза?

Не знаю.. если существует ад любви, то в нём бесплатно, на входе, раздают этот роман Тургенева.
И как же потрясающе Тургенев использует нравственную акустику ада, в доме Лизы, куда Лаврецкий сошёл, словно Орфей: тётушка хочет примирить его с женой.

- Я желаю, чтобы вы меня простили — проговорила Варвара Павловна.

- Она желает, чтобы вы её простили — повторила Марья Дитриевна.

- И не для себя, для Ады — кротко прошептала Варвара Дмитриевна.

- Не для неё, для вашей Ады — повторила Марья Дмитриевна.

Для нас, свободных людей 21 века уже во многом не понятны тем муки и непреодолимые стены обстоятельств, о которые разбивались в романе, сердца.
А для людей 26 века, покажутся безумием и нелепостью — наши «свободы» и то, как мы глумимся над любовью, как порой дети глумятся над милыми животными, ангелами, посланными нам, людям, для красоты и милосердия.
Есть лишь любовь в этом мире, а всё прочее — призраки и суета.
Любовь - божий дар, и она даётся лишь раз в жизни, и то, не всем.
И если сердце не отдаётся любви полностью, оглядываясь на что либо, словно Орфей, она становится призраком и утрачивает мир и себя и.. любимого человека.

Пожалуй, это самый экзистенциальный и трагичный роман Тургенева, со спиритуалистическим самоубийством: невозможность счастья и любви на земле, почти равна невозможности бога на земле: всё равно что приставить тёмный холодок револьвера, к виску неба: путь Лаврецкого.
А Лиза? С одной стороны (…… тут должен был быть чудесный и умный абзац. Но его нет, простите. Просто я пишу рецензии от руки, в тетради. Сейчас стал переписывать в ноут и.. не смог разобрать свой почерк. Когда мне очень грустно, он странно меняется и словно бы пятится куда-то в «тёмный лес»).
С другой стороны, эта тропка Лизы к покаянию и богу, словно бы заросла тернием звёзд.
Лиза стала Карениной наоборот: бросилась бессмертной любовью, под несущийся поездом — храм.
Интересно.. сознавал ли она, что её поступок станет цепной реакцией, к гибели многих людей?
Потому что убить любовь, отречься от любви — ещё более тяжкий грех, чем убить человека: потому что любовь — бессмертна, а душу мы не убиваем в убийстве.
По сути, выбор Лизы, был такой же нравственной ложью, как и у Лаврецкого: мог ли он уйти в монастырь вслед за любимой?
Мог. Я бы ушёл. За любимой, хоть на край света, хоть на луну.
Мягко говоря.. странный бы из меня вышел монах.
Быть может меня и любимую, выгнали бы из монастыря..
А могла ли Лиза иначе? Со стороны то всё кажется лёгким. Это была её «маленькая смерть», т.к. она не могла жить без любимого.

Интересно, что снилось Лизе по ночам?
Как её тело, тихо приподымается над постелью в своей маленькой келье, залитой лунным светом.
Перед Лизой, расступается потолок, становясь блаженно-прозрачным, и ночной ветерок ласково целует её лицо, тихий свет звёзд, целует её бледные руки на груди..
Сама любовь покидает этот безумный мир, в котором любовь не нужна.
Если бы Боттичелли жил в 19 веке в России, он бы написал нечто подобное, и это было бы ещё более величественно и прекрасно, чем Афродита, выходящая из пены морской.

Это второе знакомство с автором. Первым, конечно же был роман «Отцы и дети», еще в далеком школьном возрасте. (К слову, я уже ничего из него не помню). Но «Дворянское гнездо» - это что-то иное.

У нас есть своего рода четырехугольник главных героев, между которыми происходят любовные перипетии. Это Федор Лаврецкий и его жена Варвара. Типичный образец брака по расчету. Он наследник знатного имени, она из обычных (но не подумайте, что из крестьян). Последовала свадебка, молодожёны уехали путешествовать по свету, и молодая жена слишком преисполнилась этим светом. Последовал разлад и вуа-ля Федька снова на родине и ищет приключений на з…. незащищенную пятую точку.

Противоположная часть четырехугольника – это юная Лиза Калитина и её жених (агрессивно навязываемый матерью) Паншин. Причём конфликты из-за этого героя были и как между персонажами книги, так и между Тургеневым и Гончаровым (но это уже совсем другая история).

Эти герои вступают во взаимодействие между собой, но Тургенев не предусмотрел в своем произведении простого развития событий. Сюжет закручен и до конца остаются сомнения: чем же это закончится?
Мне же книга понравилась, но раздражал самый главный герой – Лаврецкий. Этот персонаж не вызывает чувства жалости или сострадания. Он виноват сам во всём, что с ним происходило, он не делал выводы из своих старых ошибок. По сути, этот персонаж ничего так и не решил в повести, за него это делали женщины и обстоятельства, а ему оставалось только философствовать и плыть по течению.

Это очень неоднозначная книга, которая не оставила меня равнодушной это уж точно. Очень советую книгу, тем более, что она по объему совсем небольшая и читается очень легко. Моя оценка 5/5.

Уже не в первый раз при чтении романов Тургенева замечаю такую странность: вот вроде все нравится, все хорошо, но... как-то мимо. Не цепляют меня ни ситуация, не герои так, как мне бы хотелось, не заставляют переживать и обдумывать: а как бы я поступила?..

Девушки, подобные Елене, настолько мне не близки, что мне трудно им сочувствовать. Да и нуждается ли Елена в сочувствии? Мне кажется, не слишком. Я это не к тому, что она, на мой взгляд, недостаточно страдала, я не настолько кровожадна. Просто это именно то, что ей было нужно, чего она жаждала всей душой - пожертвовать собой ради кого-то или чего-то, на ее взгляд, стоящего.

Ведь с самого начала мы видим: спокойная и размеренная жизнь в родительском доме не для нее, она ее угнетает. Она чувствует себя бесполезной, не питает особенной любви к окружающим, все они кажутся ей мелкими, ей хочется посвятить жизнь чему-то важному. Стоит ли удивляться силе ее любви, когда на горизонте появляется "борец за свободу", а по совместительству - умный, честный и благородный человек?

Она не считает себя вправе быть просто счастливой, ведь, по ее мнению, для этого нужно сначала принести себя в жертву - только тогда (может быть) ты станешь достойной. И этим тоже объясняется ее выбор: бросить все - родителей, Родину, уехать к неизвестной судьбе в чужую страну, возможно, пойти на смерть вслед за любимым - вот то, что отвечает потребностям ее души. И она делает то, что хочет - так к чему ей наше сочувствие?

Конечно, куда с подобными перспективами тягаться остальным героям? Разве Елена оценит того, для кого не надо ничем жертвовать и кто, напротив, сам готов пожертвовать всем ради ее спокойствия? Кто всегда поддержит, утешит и придет на помощь, наступив на горло собственной песне. Нет, она будет думать: какой хороший, добрый друг... но разве можно сравнивать!

Есть и третий, этакий клоун поневоле. Всегда-то он шутит, паясничает, никогда не говорит серьезно, и иногда кажется, что у него и вовсе в голове нет ни одной путной мысли. Но потом ты понимаешь, что это не так. Просто это его способ самозащиты, который вовсе не означает, что он не способен на глубокие переживания.

И родители, родители Елены... Казалось бы, недалекие и мало интересующиеся дочерью люди, которые бы хотели пристроить ее как-нибудь повыгоднее, да и дело с концом. Но это тоже маска... И то, что им пришлось пережить в конце, никакому родителю не пожелаешь.

Мне почему-то кажется, что, прочитай я этот роман в школе, я была бы от него под гораздо, гораздо более сильным впечатлением. Возможно, я бы всей душой поверила силе чувств Елены и Инсарова и приняла бы их поступки. А сейчас - нет. Сейчас гораздо больше я сочувствую второстепенным персонажам.

Сам образ Инсарова - это попытка создать "нового человека", уйти от тех, кого литературоведы называют "лишними людьми". Этот не будет бесцельно прожигать свою жизнь и впустую растрачивать таланты, не станет красиво разглагольствовать и философствовать в светских гостиных. Он вообще немногословен, предпочитает делать, а не говорить. Если бы еще увидеть его в деле! Этой возможности Иван Сергеевич ни нам, на своему герою не даст, жестоко обрубив на корню все его - и не только - надежды.

Вот, может быть, этого мне немного и не хватило в произведении: как будто нам дали набросок интересного героя, а полностью раскрыться ему не позволили. Автор словно говорит: смотрите, какая нелепая случайность иногда может разрушить судьбу. И не одну. А на что они оказались бы способны - кто знает?..

Произведение драматичное и в чем-то трогательное, но не зацепило меня так сильно, как могло бы. Но Тургенева читать продолжу, возможно, я еще найду у него "свое".

Повествование ведётся от лица молодого человека, который бесцельно путешествует, переезжая с места на место ведомый минутным порывам. На одном из праздников, где он оказался так же случайно оказывается, знакомится с братом и сестрой. Между рассказчиком и новым знакомым мгновенно вспыхивает дружба, а вот его сестра кажется ему очень загадочной особой. Ему непонятно ее поведение, миг она громко смеётся, но в следующий миг уже грустна. Примеряет на себя различные маски, то она степенная и воспитанная дама, то лёгкая бабочка. Ее лицо кажется ему местами молодым и свежим, но порой увядающим и серым.
На моей памяти это одна из самых сложных для меня повестей, прочитанных ещё в школе. Именно поэтому решила перечитать, дабы посмотреть на него взрослым взглядом. Тогда для меня это была довольно скучная история как девушка со странностями влюбилась в ленивого прожигателя жизни, которому не была нужна. Сегодня, к сожалению, истинный смысл, также как когда-то, от меня бы ускользнул, если бы на середине чтения я бы не прочитала анализ повести. Этот анализ буквально перевернул с ног на голову моё восприятие и с большим интересом прочитала до конца. Иногда полезно читать эти анализы, в особенности, если это касается классики. Далеко не каждый смысл лежит на поверхности, далеко не все мы способны понять, хоть и давно читаем книги.
Главных смысл повести сводится к тому, что не все стоит воспринимать буквально. Да, это история любви, но ещё и история взросления девушки. Когда детство заканчивается и юная душа понимает насколько жесток мир, где ей никто ничего не обязан, каждый болеет лишь за себя. Так и начинается взрослая жизнь, где юная душа уже внимательнее приглядывается к людям и способна оценить ситуацию, с кем стоит связываться, а с кем нет.
После чтения повести у меня создалось чувство, что в этой в анализе досочиняли истинные мысли и чувства Аси. Как она жила после отъезда нет информации, девушка просто исчезла. Я бы могла, например, предположить, что девушка до конца своих дней оплакивала свою несостоявшуюся любовь с этим повесой. Но не стоит думать уж прям в таких темных тонах. Действительно финал, где Ася взрослеет и понимает свое место в жизни намного лучше, чем страдашки до гробовой доски. Это даёт надежду найти свое настоящее счастье и гармонию, которое намного ценнее всего остального. Я бы хотела прочитать эту историю от лица Аси, потому что люблю больше женские истории, какими бы порой глупыми они не казались.

Как же это хорошо! Я так давно не читала Тургенева, что совершенно забыла, настолько же он замечателен!

"Дворянское гнездо" — очень русский роман. В нем — тихая прелесть провинции, вполне себе обычная зажиточная семья и их гости, милые вечера с музыкальными номерами, разговорами и игрой в карты. Всё чинно, размеренно и без особых страстей.
Дочка хозяйки — Лиза Калитина — образец благопристойности и высочайшей духовности. И как жаль, что именно её пришлось отведать горькой любви. И ведь избранник её не виноват в этом! По нему эта любовь тоже прошла тяжёлыми сапогами...
Так звезды сошлись. Или шутки Бога, на которого так уповала Лиза?
Грустный, пронзительный и очень красивый роман. (С позиции нынешнего времени — никакой трагедии. А вот тогда...)

Как же я люблю Тургенева!..

Цитата:

Впечатление:

Роман Тургенева- это попытка создать героя, которого приняло бы общество, но задачей этого героя было еще отображения взглядов автора. Идей для романа послужила повесть, которую сосед оставил Тургеневу перед своим отъездом.

Весь роман представляет из себя большую аллегорию того мира, который оказывается на грани изменения, через персонажей автор передает суть изменений и потребностей, которые грядут. Второй темой романа идет внутреннее устройство людей, а точнее эгоизма и альтруизма, тема выборов.

О чем книга: автор раскрывает перед читателем образ юной Елены, девушки, которая родилась и жила в своеобразной семьей, где не было любви. Но пришло время и она стала выбирать себе спутника жизни, но история тоже непростая из-за происхождения и характера этого юноши.

Читать/не читать: читать в общем потоке