Избранное

Этот полурассказ, полуэссе рассказывает о мексиканской традиции разбивания пиньяты (горшочка или куклы со сладостями внутри). параллельно говорится о девушке, которая пришла на гуляния расколоть пиньяту, а оказалась "расколота" сама. Друг автора, известный психиатр, утверждает следующее:

Страсть мексиканцев к разбиванию глиняных сосудов, наполненных плодами и предварительно украшенных бумажными гирляндами и золотой фольгой - это ритуал, посвященный плодородию и призванный развеять декабрьскую тоску. Пиньята символизирует оплодотворенное чрево; девять праздничных дней — девять месяцев беременности; палка — одиозный сексуальный символ; завязанные глаза — любовное ослепление и т. д. и т. п.

С этим можно соглашаться или нет, я, например, считаю, что не стоит думать о символизме, лучше просто колошматить по кукле, пока конфеты не посыплются. Обычно пиньяту разбивают дети, вот пусть и тратят энергию на разбивание таких кукол, окна и вазы будут целее)

Хуан Хосе Арреола отдает предпочтение малым формам и очень малым – миниатюрам, придерживаясь того принципа, что необходимо отсечь все наносное и лишнее до такой степени, чтобы это можно было считать абсолютом. Двадцатистраничные тексты ужимаются до одного или двух десятков фраз. А удовлетворение возникает в том случае, когда от многостраничного текста остается лишь полстраницы. Многие из его рассказов были не написаны, а надиктованы, наговорены.

Составить библиографию изданных книг Арреолы сложно, ведь он не придерживается композиционного принципа, рассказы кочуют из раздела в раздел, то увеличивая, то уменьшая их в своем объеме, тасуются как карты или как шахматные этюды, в которых беспрестанно производится смена позиций.

В своем творчестве Арреола похож на Борхеса, немного на Кортасара, если брать малую прозу последнего. Одним словом - латиноамериканец. Есть что-то от Кафки, только мир Кафки безнадежен и мрачен, а у Арреолы с точностью до наоборот. Это смесь бурлеска и фарса, иронии доходящей до сарказма. Он иронизирует исходя из самого дорогого, самого святого, ставя под сомнение глубины собственной души и свои идеалы.

И чем больше я живу, чем больше жизнь вышибает почву у меня из-под ног, тем с большей легкостью я иронизирую над самыми глубокими вопросами.

Я обязательно вернусь к этой книге еще раз. Такое впечатление, что некоторые рассказы прошли мимо, недопонятые мной. Ведь Арреола виноградарь ни первого часа, ни девятого, он труженик «часа неведомого».