«Критики, режиссеры и педагоги – все они были приверженцы древней религии, поклонники муз. Они верили, что красота и гармония могут спасти человечество; где же найти лучший символ, чем миф о греческом певце, который спустился в ад и звуками своего голоса и златострунной лиры укротил фурий и демонов. Рано или поздно среди воспитанников Геллерау (в Швейцарии) объявится новый Орфей, способный заворожить слух, окрылить душу и укротить фурий алчности и злобы. О войнах забудут, - и не только о войнах между государствами, но и о той ожесточенной войне классов, которая раздирает Европу. В школе Далькроза дети состоятельных родителей танцевали бок о бок с детьми из рабочих поселков. В храме, посвященном музам, не было ни классов, ни государств, ни рас; только человечество и его мечта о радости и красоте.
Таков был символ веры поклонников искусства в 1913 году; такова была религия, проповедуемая в высоком белом храме на ярко-зеленном лугу. В те счастливые годы нового века цивилизация распространялась стихийно и неудержимо. Сорок два года Европа не знала опустошительных войн, и было очевидно, что любовь и братство нашли путь к сердцам фурий и что Орфей покоряет мир своим неземным голосом и златострунной лирой».

«Орфей сошел в ад. Он стоял с лирой в руках перед фуриями, которые пронизывали его злобными взглядами. Демоническая музыка, бурно выражали их возмущение. «Кто смертный сей, дерзнувший приблизиться к царству ужаса?»
Фурии, как известно, существа опасные, а эти так и дрожали от нетерпения, их еле можно было удержать. Ноги их сами собой отрывались от земли, руки тянулись к пришельцу, готовые схватить его и растерзать. Музыка в неистовом presto оглушительно бушевала, увлекая в своем движении обитателей ада».
…
Певец пропел свою повесть. Он потерял Эвридику, возлюбленную супругу, она где-то здесь, в этом царстве мрака, и он должен освободить ее. Струны его лиры сладко пели, и наконец даже самые очерствелые сердца смягчились. Это была победа любви над злобой, красоты и гармонии над силами тьмы, осаждающими со всех сторон человеческую жизнь».

«Охотились за королем знаменитостей, который обещал присутствовать … Наконец … нашли его. ..Многие … медленно приходили мимо, напрягая слух в надежде поймать налету какой-нибудь перл остроумия или мудрости, потом останавливались в некотором отдалении и украдкой разглядывали его.
Борода совсем золотая. … Королю знаменитостей было тогда за пятьдесят; ветер, проносившийся над лужайкой перед театром, трепал его бороду. Он был высок и худощав, глаза у него были веселые, как колокольчики, а зубы – белоснежные, как лепестки ромашки. На нем был коричневый костюм с искрой, и когда он отказывал голову и смеялся – а делал он это при каждой своей шутке, - все цветы на зеленой лужайке, казалось, пускались в пляс».