Э. Т. А. Гофман. Избранное

"Избранное" крупнейшего немецкого писателя эпохи Романтизма Эрнста Теодора Амадея Гофмана (1776-1822), уроженца Кенигсберга, включает в себя пять произведений, дающих представление о том, каким удивительным, ярким, мудрым может быть мир фантазии, мир сказки: "Майорат", "Крошка Цахес, по прозванию Циннобер", "Выбор невесты", "Мадемуазель де Скюдери", "Принцесса Брамбилла".

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,1

8 оценок

5
25%
4
63%
3
13%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 9Хотят прочитать 5

Рецензии

danilka8 октября 2011 г.
Какие они, сказки Гофмана? Вы бы прочитали их своим детям?
Возможно, но писались они точно не для детей.
Слишком реалистичная фантастика, гаденькие больные персонажи. И вместе с тем "добрая" сторона не выглядит надуманной: в большинстве произведений главный герой - юноша, я охотно в него верю! Когда читаешь, смеешься и содрогаешься.
Я не могу представить себе экранизацию ни одной из сказок, и я бы не посоветовал ни одному из режиссеров взяться за это.
Все в голове. Все делает наше воображение.
Я снимаю шляпу перед этим писателем, который в XIX веке простым классическим слогом сделал умопомрачительные вещи. Воображение не успевает за его словами. Сравните с постмодернистским набором букоф "додумывайте-что-хотите":

"...Она с большим знанием дела растолковывала пожилой даме и двум молоденьким барышням, пришедшим вместе с ней, фантастическую картину, касалась рисунка и композиции, хвалила творца произведения и прибавила, что это, должно быть, еще очень молодой, подающий большие надежды художник, с которым ей хотелось бы познакомиться. Эдмунд стоял у нее за спиной и упивался похвалами, исходившими из столь прелестных уст. Охваченный сладостной робостью, с безумно бьющимся сердцем, он не решался подойти и сказать, что он создатель картины... Вдруг Альбертина обронила перчатку, которую как раз сняла с руки; Эдмунд быстро наклоняется за перчаткой, Альбертина тоже - и они так сильно стукаются лбами, что у обоих посыпались искры из глаз и зашумело в голове.
- Боже мой! - вскрикнула Альбертина и схватилась за лоб.
Эдмунд в ужасе отпрянул назад и тут же отдавил лапу мопсику пожилой дамы, который громко завизжал от боли, а Эдмунд, сделав еще шаг назад, наступил на ногу профессору-подагрику; тот поднял страшный крик и послал злополучного художника ко всем чертям, прямо в пекло. Из всех зал сбегается народ, все лорнетки наставлены на бедного Эдмунда, который, сгорая от стыда, выбегает из помещения, сопровождаемый жалобным воем пострадавшего мопса, проклятиями профессора, бранью старой дамы, смехом и хихиканьем барышень, а тем временем дамы открывают флаконы и наперебой предлагают Альбертине потереть туалетной водой сразу вспухший лоб.
Эдмунд влюбился, правда, не отдавая себе в этом отчета, еще тогда, в ту критическую минуту, когда они так глупо стукнулись лбами, и, если бы не жгучий стыд, он уж, конечно, обегал бы весь город в поисках прекрасной незнакомки. Он представлял себе Альбертину не иначе, как с красным от ушиба лбом, разгневанной, осыпающей его горькими упреками. "

Почитайте предисловие к "Принцессе Брамбилле": там наш сказочник заявляет, что просто развлекался, и любая критика неуместна.
Но он оставил в чернилах много, много капель своей сложной души - то, что мы так любим в книгах.
Читать далее
3
59

Все рецензии

Цитаты

danilka8 октября 2011 г.
— Ну, старина Франц, — заговорил в передней мой дед, выколачивая снег из шубы, — ну, старина Франц, все ли готово, выбита ли пыль из ковровых обоев в моих комнатушках, принесены ли постели, ладно ли истопили там вчера и сегодня?
— Нет, — невозмутимо ответил Франц, — нет, высокочтимый господин стряпчий, ничего этого не сделано.
— Боже милостивый, — изумился дед, — да я, кажись, написал заблаговременно: я ведь приезжаю всегда в указанный срок; вот бестолковщина; стало быть, придется поселиться в промерзлых комнатах!
— Да, высокочтимый господин стряпчий, — продолжал Франц, заботливо перекусив щипцами курящийся нагар свечи и затоптав его ногами, — да, видите ли, все это не много бы помогло, особливо топка, ибо ветер и снег гуляют там без всякого препятствия, окна разбиты, и там...
— Что, — перебил его мой дед, распахнув шубу и подбоченившись, — что, окна разбиты, а ты, замковый кастелян, не распорядился исправить?
— Да, высокочтимый господин стряпчий, — спокойно и невозмутимо продолжал старик, — туда и не подступишься, уж очень много навалилось щебня и кирпича в ваших покоях.
— Тьфу ты, провал возьми, откуда взялись в моих комнатах щебень и кирпич? — вскричал дед.
— Желаю вам беспрестанно пребывать в добром здравии, молодой господин, — проговорил Франц, учтиво мне кланяясь, ибо я только что чихнул, и тотчас прибавил: это известка и камни от средней стены, той, что обвалилась.
— Что ж случилось у вас — землетрясение? — сердито выпалил мой дед.
— Никак нет, высокочтимый господин стряпчий, — ответил Франц, улыбаясь во весь рот, — но три дня назад в судейской зале с грохотом обрушился тяжелый штучный потолок.
— Ах, чтоб... — дед, по своему вспыльчивому и горячему нраву, хотел было крепко чертыхнуться, но, подняв правую руку вверх, а левой сдвинув на затылок лисью шапку, удержался, оборотился ко мне и, громко засмеявшись, сказал: — По правде, тезка, надобно нам попридержать язык и не спрашивать более ни о чем; а не то узнаем о еще горшей беде, или весь замок обрушится на наши головы. Однако ж, — продолжал он, повернувшись к старику, — однако ж, Франц, неужто не хватило у тебя смекалки распорядиться очистить и натопить для меня другую комнату? Не мог разве ты приготовить другую залу для суда?
— Да все уже приготовлено, — промолвил он приветливо, указав на лестницу, и тотчас стал по ней подниматься.
— Ну, поглядите-ка на этого удивительного чудака, — воскликнул дед, когда мы пошли следом за кастеляном.
Читать далее
2
23