Цитаты из книги Чудо

с тех пор как он стал спать по два-три часа, да и то после физической нагрузки, он понял, что от работы по дому устаешь больше, чем от прогулок по улицам города.

Уилсон привез с собой в отель пару итальянцев, Бруно оплатил все обеды и несколько бутылок хлебной водки. С его телефона звонили в Чикаго, потом отель записал два звонка в Меткалф, хотя второго Бруно никак не смог припомнить. И когда он в последний день расплачивался по счету, у него не хватило двадцати долларов. Чековой книжки у него не было, так что отель, лучший в городе, задержал его багаж до тех пор, пока мать не перевела ему деньги. Нет, он не поедет больше в Сан-Франциско…

Если жертва — зло наподобие Мириам, то вид трупа должен радовать.

Чувство цели, странное и сладкое для него, потащило его в свою струю, и сопротивляться было бесполезно. Даже просто глядя в окошко, он чувствовал новую координацию ума и зрения.

Не то чтобы нездоров, подумал Гай, но безрассуден. Безрассудство богатых, порожденное скукой. Он часто говорил об этом Энн. Оно больше разрушительно, чем созидательно.

Он всё мечтает, что я продолжу его бизнес. А я ему говорю, что его бизнес, любой бизнес - это узаконенное перерезание глоток. Как брак - узаконенный блуд.

Я считаю, что в жизни нужно попробовать всё возможное. И, пожалуй, умерить, пытаясь совершить невозможное.

Любой бизнес - это узаконенное перерезание глоток.

В путешествиях я предпочитаю пить. Так ощущения богаче, вы не находите?

Он чувствовал себя незначительней самой мелкой рыбёшки и в то же время мощнее самой высокой горы.

Гаю постоянно мерещилось, что люди видят его насквозь, хотя он понимал, что это не так. В том-то и заключался весь ужас происходящего. До чего же легко можно скрывать свою истинную личину...

Был предрассветный час, час шаткого равновесия между днём и ночью, когда небо темно, но всё вокруг уже пронизано неясным свечением. Казалось, тьма ещё могла одолеть свет, потому что она была больше.

Вот она, жизнь – не только беззаботный женский смех, но ещё и кошмарный сон, где всё против тебя, а ты парализован страхом.

— Да. Тьма поглотила его ответ. В прошлые ночи «да» было ещё безмолвным, ещё оставалось внутри. И вот, произнеся его вслух, Гай так внезапно разрубил узел в своём сознании, что ему стало больно. Именно это он давно собирался сказать, а тишина в комнате ожидала услышать. Тишина и чудовища за стенами.

Ему нравилось лелеять свои страдания, любовно изучать их со всех сторон.

Где-то далеко-далеко, на чёрной спине прерии, загудел локомотив, потом звук повторился ещё дальше. Звук, знакомый с детства – прекрасный, чистый и одинокий. Как будто дикая лошадь встряхнула белой гривой.

Знаете, Оуэн, в отношении людей логика не всегда работает. Логика хороша, чтобы строить дома. Ты знаешь, что материал поведет себя как надо, главное — соблюсти все правила.

— Законный брак, — проговорил он со вздохом. Эти слова эхом отозвались в ушах Гая. Они заключали в себе нечто величественное — величие таких изначальных понятий, как «святость», «любовь», «грех».

… в суете нет достоинства.

В его сознании груз вины безнадежно перевешивал чашу весов. На другой чаше лежал аргумент самозащиты, и был он легче перышка.