Хребты безумия

Будучи детьми, мы слушаем сказки и мечтаем, но мысли наши несовершенны. Когда же, став взрослыми, мы пытаемся вернуть детские грезы, мы уже отравлены ядом повседневности, который делает нас скучными и прозаичными.

Иероглифы эти, как по форме, так и по содержанию, принадлежали к чему-то страшно далекому и отличному от нашего человеческого мира; они выглядели напоминанием о древних и неосвященных циклах жизни, в которых нам и нашим представлениям не было места.

игра стоит свеч

Человек, сошедший со скалы, не совсем тот самый, что на нее поднялся

Но в жизни  случаются  такие  переживания,  что  ранят  особенно  глубоко, от них невозможно  исцелиться, рана  продолжает ныть,  а чувствительность настолько обостряется,  что  достаточно  оживить  в  памяти  роковые события, и  снова вспыхивают боль и ужас.

Как и большинство молодых людей, он с упоением лелеял планы мести, триумфа и великодушного прощения в финале.

Воспоминания и дурные предчувствия ужаснее любой действительности.

Частенько я, восхищенный и зачарованный, наблюдал необычные атмосферные явления; однажды это был поразительно правдоподобный мираж (первый в моей жизни): отдаленные айсберги вдруг обратились укреплениями грандиозных, немыслимых замков.

Страх — самое древнее и сильное из человеческих чувств, а самый древний и самый сильный страх — страх неведомого.

Человек может играть силами природы лишь до определенных пределов; то, что вы создали, обернется против вас.