Хмель

- Самое страшное - душу. Руки и ноги давно закованы, Александра. Цепи на руках и ногах легко носить - ох, как тяжело носить цепи на душе!..

Умеют ли они проникать в сущность вещей и времени? Если бы умели, прежде чем кричать от имени народа, они бы сели и подумали. Но в том-то и дело, что те, кому сегодня каких-то двадцать лет от роду, не умеют думать. Чтобы думать, надо прожить жизнь, хотя бы лет сорок, что ли.

Наслушался я, парень, про разные партии. Сидят в камере и за решеткой грызутся. У того партия такая-то, самая первеющая; у другого такая, самая рабочая. Шипят, пенятся, а то еще за грудки схватятся. А по мне, человек должен быть сам себе партия. Возьми хотя бы солнце. Как думаешь, к какой партии оно принадлежит? Само себе светило. Так и человек – светиться должен, как солнце.

Смешно! Сумасшедшего бояться больше, чем бури.

Россия! Оставь Россию. Не первый раз у нее судороги, а все ничего, живем. И в девятьсот пятом судороги были, и теперь, и при Пугачеве, и при нашествии Наполеона, и при Стеньке Разине..

Не пара мне тихая птица без когтей, когда кругом кровожадные коршуны летают.

– Дай бог!
– Бог? Нет, нет, Ядвига! Ни католический, ни православный не помогут нам. Не помогут. Свободу надо брать своими руками. Да, своими!

Чужие тайны, сударыня, бывают опасными тайнами для всех.

Настанет день, когда с каждого спросится, как он живет. Добром или злом? Тиранством или мученичеством? И тогда каждый станет лицом к солнцу, и все увидят, какое у кого лицо. Никто ничего не спрячет.