Европейская реставрационная мысль в 1940-1980-е годы. Пособие для изучения теории архитектурной реставрации

В дальнейшей дискуссии вопросы "идеологического и эстетического воспитания", вопросы архитектурного образа памятника в связи с его восприятием со стороны горожан заняли ключевое место. Наиболее рельефно выступала мысль о необходимости целостной реставрации именно с этих позиций. Л.А.Петров, говоривший о реставрации стен Псковского кремля, доказывал, что технически из всех средств консервации эффективна только докладка и облицовка новым материалов. Но на какую высоту надкладывать? Руинированные стены "в контрасте с громадой Троицкого собора, сверкающего белизной и находящегося в безукоризненном состоянии, являли бы собой красивую, но печальную картину". Выход - в полной реставрации. "Славные ратные дела (прошлого) заслуживают того, что бы укрепления эти воочию напоминали о патриотизме предков. Разве могут что-нибудь сказать об этом дошедших до нас руины?.. Населению трудно привить чувство уважения к повседневно осыпающимся и загрязняющим территорию города остаткам его былых стен". Аналогичную мысль высказал С.Н.Давыдов: памятник архитектуры, художественные особенности которых находятся в скрытом состоянии, не представляют интереса для широких масс и находятся под постоянной угрозой уничтожения. В то же время многие "новоделы" стали признанными памятниками. Попутно Давыдов замечает, что "патина времени" неизбежно скоро появится и на них.

Первым симптомом назревавшего спора стала статья П.Н.Максимова во втором выпуске "Практики рестраврационных работ". В целом статья лишена полемических интонаций. Однако, касаясь вопросов воссоздания утраченных частей, автор предостерегает против увлечения аналогами и указывает, кроме того, на неполную достоверность старинных изображений и описаний. "Пусть аналогий является довольно заманчивым, но в то же время неверным и скользким путем, и, идя им, можно добавить в реставрируемом здании новые искажения. При реставрации на основе аналогий автор исходит из предположения о известного рода однотипности приемов и убранства древних зданий", однако на самом деле " в каждой почти постройке почти всегда обнаруживается что-либо индивидуальное, свойственное ей одной... и в силу этого имеющее особую ценность.... Подобно старинным изображениям и описаниям аналоги могут принести некоторую пользу в начале работы", но затем они могут быть допущены только для воссоздания небольших по размерам деталей, и то - не совсем разрушенных, основным источником информации должен быть сам памятник.

Решение магистрата вызвало дискуссию в прессе. Восстановление воспринималось как свидетельство преодоления нацисткого прошлого и возврата к подлинной германской истории, как знак восстановления старой доброй Германии, старых отношений собственности и форм жизни. Но были и возражения, высказанные, в частности, В.Дирком. Он находил, что восстановление дома Гёте - знак отречения от истории, от самосознания, от будущего. Гибель дома - не случайность и не ошибка, а часть истории. Разрушение этого знания принадлежит европейской и германской истории так же, как и его постройка в готическом стиле, его перестройка в Новое время, как то "освящение", которое сообщили ему горожане за два века его существования. Разрушение - последняя форма его исторического существования, результат некоторых "деяний потомков Гёте. Надо сказать Дому "Прощай!". И не только этому дому, поскольку вообще восстановление - знак духа реставрации. Надежда, что дорогое погибшее можно восстановить, - это или бессильное восстание против приговора, или сентиментальность. То и другое сомнительно и опасно. Нужно согласие с приговором истории, приятие его, смирение.