Бешеные деньги. Пьесы

Лидия.Прощай, папашка!
Кучумов (поет) . Лобзай меня! Твои лобзанья… Аddio mia carina! [9]
Лидия.Изволь, папашка! (Целует его.)
Телятев и Васильков выходят из-за печки.
Лидия.Ай! (Отходит в сторону.)
Кучумов (грозя пальцем) . Но, но, но, господа! Я по правам старой дружбы… Ноnni soit qui mal y pense! [10]
Васильков (указывает на двери) . Вон! Завтра я пришлю к вам секунданта.
Кучумов.Ни, ни, ни, молодой человек! Я с вами драться не стану; моя жизнь слишком дорога для Москвы, чтоб поставить ее против вашей, может быть, совсем бесполезной.
Васильков.Так я убью вас. (Идет к столу.)
Кучумов.Но! Молодой человек, но! Так не шутят, молодой человек, не шутят! (Быстро уходит.)

Надежда Антоновна.Я писала к мужу в деревню, чтоб он нам выслал денег. Мы много должны, да на зиму нам нужна очень значительная сумма. Сегодня я получила ответ…
Лидия.Что же он пишет?
Надежда Антоновна (нюхая спирт) . Он пишет, что денег у него нет, что ему самому нужно тысяч тридцать, а то продадут имение; а имение это последнее.
Лидия.Очень жаль! Но согласитесь, maman, что ведь я могла этого и не знать, что вы могли пожалеть меня и не рассказывать мне о вашем разорении.
Надежда Антоновна.Но все равно ведь после ты узнала бы.
Лидия.Да зачем же мне и после узнавать? (Почти со слезами.) Ведь вы найдете средства выйти из этого положения, ведь непременно найдете, так оставаться нельзя. Ведь не покинем же мы Москву, не уедем в деревню; а в Москве мы не можем жить, как нищие! Так или иначе, вы должны устроить, чтоб в нашей жизни ничего не изменилось. Я этой зимой должна выйти замуж, составить хорошую партию. Ведь вы мать, ужели вы этого не знаете? Ужели вы не придумаете, если уж не придумали, как прожить одну зиму, не уронив своего достоинства? Вам думать, вам! Зачем же вы мне-то рассказываете о том, чего я знать не должна? Вы лишаете меня спокойствия, вы лишаете меня беззаботности, которая составляет лучшее украшение девушки. Думали бы вы, maman, одни и плакали бы одни, если нужно будет плакать. Разве вам легче будет, если я буду плакать вместе с вами? Ну скажите, maman, разве легче?
Надежда Антоновна.Разумеется, не легче.

Глумов. Но эти многие глупы; они сами не знают, зачем хотят жениться. Красота им нравится, и они хотят только сами воспользоваться этой красотой, то есть похоронить ее, как мертвый капитал. Нет,красота не мертвый капитал, она должна приносить проценты. Только дурак может жениться на Чебоксаровой без расчета; на ней должен жениться или шулер, или человек, составляющий карьеру. У первого ее красота будет служить приманкой для неопытных юношей, у другого – приманкой для начальства и средством к быстрому повышению.

Телятев.Я думал, что ты давно уехал. Что же ты нейдешь к дамам? Не хватает храбрости?
Васильков.Все мое несчастие, что я не умею поддерживать разговора.
Телятев.Какое тут уменье! Не нужно только заводить, особенно после обеда, ученых споров. Говори, что в голову придет, лишь бы только была веселость, остроумие, легкое злословие, а ты толкуешь об усеченных пирамидах, о кубических футах.
Васильков.Я уже теперь обдумал один веселый анекдот, который хочу рассказать.
Телятев.Так иди скорее, пока не забыл.
Васильков.А ты куда же торопишься?
Телятев.Меня Лидия Юрьевна за букетом послала.
Васильков.О, я вижу по всему, что ты мой самый опасный соперник.
Телятев.Не бойся, друг! Кто в продолжение двадцати лет не пропустил ни одного балета, тот в мужья не годится. Меня не страшись и смело иди рассказывать свой анекдот.

Лидия.Я бы хотела жить опять вместе с вами.
Васильков.Невозможно. Вы так быстро меняете свои решения, что, пожалуй, завтра же захотите уехать от меня. Для меня одного позора довольно, я двух не хочу.
Лидия.Но вы должны меня спасти.
Васильков.Как я вас спасу? Есть только одно средство; я вам предложу честную работу и за нее вознаграждение.
Лидия.Какую работу и какое вознаграждение?
Васильков.Подите ко мне в экономки, я вам дам тысячу рублей в год.
Лидия (встает с дивана) . Ступайте вон!
Васильков уходит.
Телятев (отнимая платок от глаз) . Теперь вы выздоровели, я могу перестать плакать.

Лидия (с радостью) . Он застрелился?

Телятев.Нет, раздумал.
Лидия.Жаль. Можно вам поверить тайну?
Телятев.Очень можно.
Лидия.Вы умеете их беречь?
Телятев.Нет, не умею. Зато я умею их терять сейчас же, это лучше. Скажите мне в одно ухо, у меня в ту же минуту вылетит в другое; а через час, хоть убейте, никакой тайны не вспомню.
Лидия.Наши дела очень плохи, нам просто жить нечем.
Телятев.В редком семействе не найдется такой тайны.
Лидия.Слушайте! Вы несносны. Я переехала от мужа потому… Нет, мне стыдно.
Телятев.Ах, что вы! Продолжайте! Меня-то стыдно? Я уж такой особенный человек, что меня никогда ни одна женщина не стыдилась.
Лидия.Ну, так и мне вас не стыдно. Я переехала от мужа в надежде на Кучумова; он мне обещал дать взаймы сорок тысяч.
Телятев.Ах, он чудак! Да отчего ж не восемьдесят?

Лидия.Скорее, чем вы думаете. Мы сами сегодня хотели переехать. Мы наняли нашу старую квартиру и постараемся из ее зеркальных окон даже не глядеть на эту жалкую лачугу с жалким обитателем ее. Вы играли комедию, и мы играли комедию. У нас больше денег, чем у вас; но мы женщины, а женщины платить не любят. Я притворялась, что люблю вас, притворялась с отвращением; но мне нужно было, чтоб вы заплатили наши долги. Я в этом успела, с меня довольно. Оценили ли вы мою способность притворяться? С такой способностью женщина не погибнет. Застрелитесь, пожалуйста, поскорей! Телятев, не отговаривайте его. Вы мне развяжете руки, и уж в другой раз я не ошибусь в выборе или мужа, или… ну, сами понимаете, кого. Прощайте! Все мое желание – не видеть вас более никогда. (Матери.) Вы послали за экипажем?
Надежда Антоновна.Посылала, он готов. (Уходит, за ней Лидия.)
Васильков.Кончено, теперь все уже для меня кончено.
Телятев.Ну, где же кончено? Мало ли еще осталось в жизни?

Телятев.Вы и по-гречески знаете?
Васильков.Учился немного.
Глумов.А по-татарски?
Васильков.Простой разговор понимаю – казанское наречие, а вот в Крыму был, так с трудом объяснялся.
Глумов (в сторону) . Уж это черт знает что такое!
Телятев.А вы давно из Крыма?
Васильков.Дней десять, не более. Я проездом был, из Англии.
Глумов (в сторону) . Как врет-то!
Телятев.Как же вы из Англии в Крым попали?
Васильков.А на Суэцком перешейке земляные работы меня интересовали и инженерные сооружения.
Глумов (в сторону) . А может быть, и не врет. (Василькову.) Вы нас застали, когда мы про брак разговаривали, то есть не про тот брак, который бракуют, а про тот, который на простонародном языке законным называется.

Васильков.Я хотел вам сказать, что она мне очень понравилась.
Телятев.Еще лучше. Да кому же она не нравится! Помилуйте вы меня! И что тут для меня интересного, что она вам нравится? Вы, должно быть, издалека приехали?
Васильков.Да, не близко-таки.
Телятев.Вот бы вы меня удивили, если б сказали, что вы ей понравились. Это была бы штука любопытная. А что она вам нравится, диковины тут нет. Я знаю человек пятнадцать, которые в нее влюблены без памяти, только из взрослых людей, а если считать с гимназистами, так и конца нет. А вы знаете что? Вы попробуйте сами ей понравиться.
Васильков.Да разве ж это так трудно?

Телятев.Ну, да уж я вам скажу.
Васильков.А что ж нужно для того? Какие качества?
Телятев.Такие, каких нет у нас с вами.
Васильков.А позвольте, например?
Телятев.А например: полмиллиона денег или около того.
Васильков.Это ничего…
Телятев.Как ничего! Батюшка вы мой! Да что ж, миллионы-то как грибы растут? Или вы Ротшильдам племянник, тогда и разговаривать нечего.
Васильков.Хотя ни то, ни другое; но нынче такое время, что с большим умом…

Васильков (сделав общий поклон) . Вы меня звали?
Лидия.Я умираю.
Васильков.В таком случае нужен или доктор, или священник; я ни то, ни другое.
Лидия.Вы нас покинули.
Васильков.Не я, а вы меня, и не простившись даже как следует.
Лидия.Так надо проститься?
Васильков.Если вам угодно.
Лидия.По-русски проститься – значит попросить прощенья.
Васильков.Просите.
Лидия.Я виновата только в том, что оставила вас, не сообразя своих средств; в остальном вы виноваты.
Васильков.Мы поквитались: я был виноват, вы меня оставили. О чем же больше говорить! Прощайте!
Лидия.Ах, нет, постойте!
Васильков.Что вам угодно?
Лидия.Вы за свою вину ничем не платите, а я могу поплатиться жестоко. Я кругом в долгу, меня посадят вместе с мещанками в Московскую яму.
Васильков.А! Вы вот чего боитесь? Вот какое бесчестье вам страшно? Не бойтесь! В яму попадают и честные люди, из ямы есть выход. Бояться Московской ямы хорошо, но больше надо бояться той бездонной ямы, которая называется развратом, в которой гибнет и имя, и честь, и благообразие женщины. Ты боишься ямы, а не боишься той пропасти, из которой уж нет возврата на честную дорогу?

Надежда Антоновна.Тебе надо лечь, Лидия, непременно. Напрасно ты себя, мой друг, утомляешь! По лицу твоему видно, что ты ужасно страдаешь. Я так и мужу сказала. Он сейчас придет. Вот твой спирт и капли, которые тебе всегда помогали.
Лидия (ложится на подушки) . Как он вас принял?
Надежда Антоновна.Очень вежливо, хотя довольно холодно. Он спросил, серьезно ли ты больна; я отвечала, что очень. Что вы, Иван Петрович, смеетесь?
Телятев.Мне равнодушно нельзя оставаться: надо либо плакать, либо смеяться.
Надежда Антоновна.Вы не знаете ни натуры, ни сложения Лидии; она такая нервная, такая нервная… Это у нее с детства.

Лидия.Маman, нам бы переехать сейчас же.
Надежда Антоновна.Ах, Лидия, нужно подумать. Мне все кажется, что твой муж притворяется, а что он очень богат.
Лидия.Богат он, беден ли, но он нас унизил, и между нами все кончено. Григорий Борисыч сделал для нас много и не желает, чтоб я жила с мужем. Наша жизнь будет вполне обеспечена, папашка мне обещал.
Надежда Антоновна.Папашка! Где ты научилась? Ах, Лидия, как ты говоришь! Невозможно, невыносимо слушать матери.
Лидия.Скажите! Стыдно? Я теперь решилась называть стыдом только бедность, все остальное для меня не стыдно. Маman, мы с вами женщины, у нас нет средств жить даже порядочно; а вы желаете жить роскошно, как же вы можете требовать от меня стыда. Нет, уж вам поневоле придется смотреть кой на что сквозь пальцы. Такова участь всех матерей, которые воспитывают детей в роскоши и оставляют их без денег.
Кучумов.Веnissimo. [6] Я никак не мог ожидать, чтобы в такой молодой женщине было столько житейской мудрости.
Лидия.Маman, папашка обещает нам на новоселье сорок тысяч.

Васильков.Да подите ж прочь с вашими советами! Никакая нужда, никакая красавица меня вором не сделают. Если вы мне еще о воровстве заикнетесь, я с вами церемониться не буду. Лидия, перестань плакать! Я заплачу за тебя, но в последний раз и с таким условием; завтра же переехать в этот домик с тремя окнами, – там и для маменьки есть комната, – и вести жизнь скромную. Мы не будем никого принимать. (Рассматривает счеты.)
Лидия (прилегая на плечо к матери) . Надо с ним согласиться. (Тихо.) У нас будут деньги, и мы с вами будем жить богато. (Громко мужу.) Мой друг, я согласна. Не противиться тебе, а благодарить тебя я должна. (Тихо матери.) Как я проведу его. (Громко мужу.) Мы не будем никого принимать.
Васильков (считая) . Я знаю, что ты у меня умница.
Лидия.Но старик Кучумов, он благодетель всего нашего семейства, почти родственник.
Васильков (считая) . Ну, Кучумова можно.
Лидия судорожно сжимает матери руку.
Надежда Антоновна (тихо) . Ты что-то затеваешь?
Лидия (тихо) . Затеваю. Никто так меня не унижал, как он. Я теперь не женщина, я змея! И я его больно ужалю.

Лидия.Кто вам позволил говорить здесь такие слова?
Васильков.А кто позволяет зрячему вывести на дорогу слепого, кто позволяет умному остеречь неразумного, кто позволяет ученому учить неученого?
Лидия.Вы не имеете права учить меня.
Васильков.Нет, имею. Это право – сострадание.
Лидия.Вам ли говорить о сострадании! Вы видите жену в таком положении и не хотите заплатить за нее ничтожного долга.
Васильков.Я даром денег не бросаю. Ни боже мой!
Надежда Антоновна.Я не понимаю вашей философии. Все это для меня какая-то новость, принесенная с луны. Разве платить за жену – значит бросать даром?
Васильков.Какая же она мне жена! Да она ж сама сказала, что у нее денег больше, чем у меня.
Надежда Антоновна.«Сказала». Мало ли что может сказать женщина в раздражении! Как бы жена ни оскорбила мужа, все-таки надо жалеть жену больше, чем мужа. Мы так слабы, так нервны, нам всякая ссора так дорого обходится. Горячая женщина скоро сделает глупость, скоро и одумается.
Васильков.Да она же не говорит, что одумалась.
Лидия.Я одумалась и раскаиваюсь в своем поступке.

Надежда Антоновна.Что за шум у вас!
Васильков.Возьмите от меня вашу дочь! Мы с вами в расчете. Я возвращаю ее вам такую же безнравственную, как и взял от вас; она жаловалась, что переменила свою громкую фамилию на мою почти мещанскую; зато я теперь вправе жаловаться, что она запятнала мое простое, но честное имя. Она, выходя за меня, говорила, что не любит меня; я, проживя с ней только неделю, презираю ее. Она шла за меня ни с чем, я заплатил за ее приданое и за ее наряды; это пусть она зачтет за то, что я неделю пользовался ее ласками, хотя и не один.
Лидия.Ха, ха, ха! Какая трагедия!
Надежда Антоновна.Что вы! Что вы! У вас какое-то недоразумение. Бывают случаи, что люди расходятся, но всегда мирно, прилично.
Васильков (Телятеву) . Друг мой, не оставляй меня; мне нужно сделать некоторые распоряжения. Вот твои деньги, возьми их! Я хотел за твою доброту заработать тебе огромные проценты. Возьми их! (Отдает деньги Телятеву, тот кладет их небрежно в карман. Лидия пристально смотрит на деньги.) Нужно сделать некоторые распоряжения, написать к матушке… Я застрелюсь. (Опускает голову на грудь.)