Гроза

Лыняев. Я говорил одной блондинке, что наши души, еще до появления на земле, были родные, что они носились вместе по необъятной вселенной, порхали, как бабочки, в лучах месяца.
Глафира. Ну, а другой что вы говорили?
Лыняев. А другой, брюнетке, я говорил, что найму ей великолепную дачу, куплю пару вороных рысаков.

Известное дело, кому что нужно, тот об том и думает: парни об девках, а девки об парнях.

Дуракам богатство — зло! Дай умному человеку деньги, он дело сделает.

сытый человек может рассуждать хладнокровно и умно, следует ли ему есть такое-то кушанье, но голодный рвется к пище, где ни завидит ее и какова бы она ни была

Человек обыкновенный, здравомыслящий берет от жизни, что она дает ему, и отдает ей, что может; но педанты всегда забирают свысока и парализируют жизнь мертвыми идеалами и отвлечениями.

Катерина (одна, держа ключ в руках). В неволе-то кому весело! Мало ли что в голову-то придет. Вышел случай, другая
и рада: так очертя голову и кинется. А как же это можно, не подумавши, не
рассудивши-то! Долго ли в беду попасть! А там и плачься всю жизнь, мучайся;
неволя-то еще горчее покажется. (Молчание.) А горька неволя, ох, как горька!
Кто от нее не плачет! А пуще всех мы, бабы. Вот хоть я теперь! Живу, маюсь,
просвету себе не вижу. Да и не увижу, знать! Что дальше, то хуже.

Варвара. Да ведь уж коли чему быть, так и дома не спрячешься.

Ночи..,ночи мне тяжелы!Все пойдут спать,и я пойду;всем ничего,а мне как в могилу.
Так страшно в потемках!

О наивный автор! Как он преисполнен теориями Кошанского и Давыдова! Он совершенно серьезно принимает пошлую метафору, что критика есть трибунал, пред которым авторы являются в качестве подсудимых? Вероятно, он принимает также за чистую монету и мнение, что плохие стихи составляют грех пред Аполлоном и что плохих писателей в наказание топят в реке Лете!..