Цитаты из книги Веселые истории

- Как я люблю твой смех.
И наклонился и поцеловал маму

– Дениска, а ты сможешь выступить в концерте? Мы решили организовать двух малышей, чтобы они были сатириками. Хочешь?

Я говорю:

– Я все хочу! Только ты объясни: что такое сатирики.

Ну ладно, слушайте: кто из вас собирается поздравить своих мам с Первым мая? Тут пришла наша очередь смеяться. Я сказал: – Вы, Борис Сергеевич, наверное, шутите, не хватало еще и на май поздравлять. – А вот и неправильно, именно что необходимо поздравить с маем своих мам. А это некрасиво: только раз в году поздравлять. А если каждый праздник поздравлять – это будет по-рыцарски.

– О! Какие люди! Сидят, как два воробья на веточке!

Так... Ну, про халву говорить не буду – какой дурак не любит халвы?

– Му-зы-ка. Шопен – великий композитор. Он сочинил чудесную музыку. А я люблю музыку больше всего на свете.

А люди? Кого ты любишь? Или из животных?

Тут Мишка весь встрепенулся и покраснел.

– Ой, – сказал он смущенно, – чуть не забыл! Ещё – котят! И бабушку!

– Ишь! А я и не знал. Честно говоря, ты ведь еще маленький, ты не обижайся, а смотри-ка – любишь как много! Целый мир.

Я сел за стол и стал хрустеть редиской, и заедать ее черным хлебом, и солить, и славно мне было — так и хрустел бы целый день.

На столе была белая скатерть и полная тарелка красной редиски, и это было очень красиво, и все были такие умытые, свежие, что мне сразу стало весело, и я побежал во двор умываться.

— Главное, я иду фотографироваться... И вдруг такая история... Каша... мм... манная... Горячая, между прочим, сквозь шляпу и то... жжет... Как же я пошлю свое... мм... фото, когда я весь в каше?!

— Что это значит, мама: «Тайное становится явным»?

— А это значит, что если кто поступает нечестно, все равно про него это узнают, и будет ему очень стыдно, и он понесет наказание, — сказала мама. — Понял?..

Тогда бы бабушка взмолилась:

«Возьми хоть меня-то! Ведь каждый ребенок может провести с собой одного взрослого бесплатно!»

Но я бы увильнул, я сказал бы:

«А на эту картину людям после семидесяти лет вход воспрещается. Сиди дома!»

И я бы прошелся мимо них, нарочно громко постукивая каблуками, как будто я не замечаю, что у них у всех глаза уже мокрые, и я бы стал одеваться, и долго вертелся бы перед зеркалом, и напевал бы, и они от этого еще хуже бы мучились.

Папа сказал: — Да, эти сто граммов веснушек — вот это и есть Денис, только и всего.

Никакой бороды на нем не было. Он подошел к столу и сказал ужасным басом: — Доброе утро! А это кто? Неужели Денис? У него было столько голоса, что я даже удивился, где он у него помещается.

И я сел, стал рыться в корзинке, и хотя в темноте трудно было разобраться, но я все-таки вытащил оттуда котлету и два яйца — мне как раз не было их жалко, потому что они были сварены всмятку.

Там в углу приткнулась узенькая тахтюшка. А около окна стояла большая цветастая ширма.

— Что ж ты не говорил мне, папа, что у меня есть дядя, капитан дальнего плавания? Не буду тебе сапоги чистить!

Папа всегда так — про самое главное вспоминает совершенно случайно!

— Девчонке пять лет, скоро замуж выдавать! А она — сыски.