Нерон

Игорь Князьский увлекательно и подробно изложил основные события, ознаменовавшие недолгую жизнь Нерона Клавдия Цезаря Августа Германика, урожденного Агенобарба. Работа хороша тем, что автор постарался отстраниться от избитого дискурса "Нерон - только тиран". Опираясь на все те же материалы римских историков, которыми пользовались все жизнеописатели последнего императора рода Юлиев-Клавдиев, книга отличатся здравыми авторскими попытками понять причины тех или иных событий, не кивая только на исключительную жестокость или самодурство главного персонажа. Работа не отказывает Нерону в логике некоторых жестоких действий, в таланте, как в актерском, так и в певческом, а вместе с ними и атлетическом, но подробно объясняет почему эти таланты были такими же недостатками в глазах римлян, как достоинствами в глазах эллинов. Исследование подробно останавливается на персоналиях, формировавших личность императора и окружавших его, не снимая с них ответственности за роковые ошибки в его воспитании, рассказывает об обстоятельствах времен правления Нерона, на которые влиял он, и которые влияли на него - взаимоотношениях с Парфией и Арменией как точкой соприкосновения двух держав, Иудейской войне, завоевательных кампаниях на Западе Римской Империи. Мне импонирует авторское решение не домысливать то, чего мы доподлинно не знаем, и не драматизировать излишне известное.

Жестоко расправившись с христианами, обвиненными в поджоге Рима, Нерон скоро потерял к ним всякий интерес. Ему ведь надо было только найти тех, на кого можно было возложить вину за ужасное бедствие, постигшее Рим, дабы недалекие римляне не продолжали возводить напраслину на своего принцепса. Кто были на самом деле люди, которым Тигеллин учинил столь неслыханные по жестокости казни, Нерону было безразлично. Свидетельством этого является то, что в дальнейшем преследование христиан в империи со стороны римских властей прекратилось. Первый закон о преследовании последователей Христа появится в Риме только полвека спустя при императоре Траяне (98–117 гг.). Из него будет следовать, что "доказанный христианин подлежит смерти". А как система преследование христиан в Римской империи утверждается только в правление Марка Аврелия (161–180 гг.), великого императора, великого философа-стоика и величайшего ненавистника христиан. Самым же беспощадным гонителем христиан стал Диоклетиан, великий преобразователь Римской империи (284–305 гг.). В отличие от Нерона эти властители Рима преследовали христиан целенаправленно, но христианская традиция, как это ни удивительно, к ним куда более доброжелательна. К Траяну и Марку Аврелию христианские писатели никогда не испытывали ненависти, а на Диоклетиана вину за беспощадное гонение возлагали куда в меньшей степени, нежели на его соправителей Галерия и Максимиана. Нерон же - антихрист.

Честно говоря, поначалу я удивилась тому, что в серии «ЖЗЛ» есть Нерон. Только подумайте: название серии «Жизнь Замечательных Людей» - и Нерон… Не, я к нему адекватно отношусь, т.е., без фанатизма с той или иной стороны, в большей степени жалею его, конечно, но… честно, не ожидала. Подумала, что своеобразный ответ на поливание грязью (кстати, удивительно, но этих самых поливаний грязью Нерона не так уж и много), подумала, что будет что-то столь же сусально-восторженное, как «Нерон: актер на троне» Дурова, который, на минуточку, обвиняет в поджоге Рима христиан (ненавижу эту дебильную интернетовскую моду на фейспалм, но, чесслово, он так и просится) и фапает на императора аки школьница 90-х на Андрея Губина. Но, к счастью, в руках у меня оказалось вполне объективное исследование как самой ситуации в Риме, так и личности Нерона. Вообще, сколько ни читала о нем, он предстает перед глазами читателя, как А) психоманьяк с кучей маний и комплексов (Камо грядеши) Б) полуидиот-эскапист-большой ребенок В) роковой мущщина В этой книге Нерон, в кои-то веки, выглядит человеком. Обычным живым человеком, на голову которого вдруг свалилась огромная империя, и который так и не понял, что же с ней, собственно, следует делать. Автор верно расставляет акценты: на личность молодого императора (а до зрелых лет, как мы знаем, дожить ему не было суждено) огромное влияние имело три человека: Агриппина, Сенека и Поппея (она, правда, придет позже), и каждый из них, за исключением, пожалуй, Поппеи, которая, кажется, искренне любила императора, пытались слепить из него свое. Вообще, по долгу службы (я детский психолог) мне не раз приходилось проводить с детьми разных возрастов одну театрально-психотерапевтическую игру, которая называется «Скульптор и глина». Два человека лепят из третьего кого-нибудь или что-нибудь. Как правило, получается что попало, потому что: А) нет слаженности действий Б) они сами зачастую не понимают, чего хотят Так и здесь. Вот живое сырье, юный мальчик, вступающий в жизнь, вот – два скульптора, опытных, умелых царедворца-серых крадинала, которые принимаются за создание «Чудовища Франкенштейна». Намерения-то у них может быть, и даже скорее всего, благие (что говорить, даже Гитлер, очень даже искренне, хотел исключительно добра своей Германии), только вот цели немного разные. Агриппина – властная, амбициозная женщина, изначально видевшая в своем ребенке не объект любви и заботы, а орудие. Мне кажется, вот здесь все, в первую очередь и кроется… Один из литературных героев как-то сказал: «Кто знает, может быть,я был бы гораздо лучшим человеком, если бы меня хоть кто-нибудь любил». Думаю, это мог бы сказать и Нерон. Потребность любить и быть любимым такая же естественная, как потребность есть, пить, спать… Потому что мы живые люди, не роботы, не киборги. Если нет любви, на ее место приходят иные чувства, и, как результат – недопонимание, отдаление, трагедия… Многие упрекают Нерона в цинизме. А как, простите, ему было не стать циником, когда лучшие его качества, простые человеческие чувства, стремления и побуждения просто втаптывали в грязь? Он и стал думать, что так и надо. Как ему было не стать циником, когда Сенека, его воспитатель, человек потрясающего ума и не менее потрясающего лицемерия, делал прямо противоположное тому, что писал? Юноша не мог этого не видеть, а на многочисленные «почему», наверняка получал очень умный и довольно мутный ответ. В результате происходит следующее: Императору 17лет. Он совершает одно из самых страшных убийств – братоубийство. В 22 года он совершает нечто такое, чего в истории Рима еще не было – матереубийство. Вот он, рубеж. Бывает такая точка невозврата, после которой человек уже окончательно осознает, что то, что он делает (не обязательно это ему нравится), есть не что иное, как веление рока. Как мы знаем, римляне были очень суеверны, а во всемогущий Рок верили даже больше, чем в богов. Нерон – фигура одиозная, зловещая, трагическая, и заслуживает… ну хотя бы понимания. Как ни странно, но он много сделал и хорошего, во многом опередил свое время, а о том, что он на самом деле был очень талантливым актером и кифаредом, и говорить не приходится:) Кто знает, может быть, мир потерял одного из лучших деятелей искусства?

Я буду краток, и скажу так - для историка, автор позволяет себе слишком пристрастный окрас личности Нерона и людей его окружавших. Книга замечательна в отношении количества описанных событий и персоналий, весьма дотошна к ним, но все портит излишняя фамильярность автора по отношению к героям эпохи - он легко и непринужденно присваивает им характеристики, пороки и достоинства, порой в запале прибегая к манере речи уж слишком недалекой, недостойной такого содержательного исторического текста. Возможно, автору излишне запали в душу яркие и однозначные тексты Диона, Тацита и Светония, и он решил им уподобиться, вот только античные писатели - артефакты своей эпохи, в то время как автор современный, еще и будучи историком-ученым, должен проявить сознательность и беспристрастность в описании, отдав оценку морального характера на откуп читателю. Из-за этой насыщенности текста авторскими восклицаниями и панибратским восприятием людей, несомненно великих в том, какой след они оставили, книга порой начинает основательно раздражать. И те не менее, объем скрупулезно собранной информации вызывает уважение - остается лишь вопрос, при такой любви автора к окраске текста, не приписал ли он местами и еще чего?