Гобсек. Отец Горио. Евгения Гранде. Неведомый шедевр

В сравнении с другими можно было назвать ее хорошенькой, а при счастливой доле она бы стала восхитительной: поэзия женщины — в ее благополучии, как в туалете — ее краса.

Но если человек похож на вас, он—бог; это уже не механизм, покрытый кожей, но театр, где действуют лучшие чувства, а я живу только чувствами. Чувство—разве то не целый мир в едином помысле?

Незыблемо лишь одно-единственное чувство, вложенное в нас самой природой: инстинкт самосохранения.

Добродетель, милый мой студент, не делится на части; или она есть, или ее нет.

Признательность - это долг, который дети не очень охотно принимают по наследству от родителей.

Женщинам свойственно доказывать невозможное на основании возможного и отрицать очевидное, ссылаясь на предчувствия.

Оборачиваясь спиной к истине, юность не решается взглянуть на себя в зеркало совести, тогда как зрелый возраст в него уже смотрелся: вот и вся разница между двумя этапами жизни человека.

Когда молодой человек, сидя в театре на балконе, привлекает к себе лорнеты юных дам своим ошеломительным жилетом, то еще сомнительно, надеты ли на нем носки: чулочник тоже относится к породе долгоносиков, которые подтачивают кошелек.

-  По-моему, он глупец, как все эти ваши порядочные люди, - презрительно бросил Гобсек, когда мы остались одни.

-  Так не приедет ни одна из дочерей? - воскликнул Растиньяк. - Сейчас напишу обеим.

•  Ни одна! - отозвался старик, приподнимаясь на постели. - У них дела, они спят, они не приедут. Я так и знал. Только умирая, узнаешь, что такое дети. Ах, друг мой, не женитесь, не заводите детей! Вы им дарите жизнь, они вам - смерть. Вы их производите на свет, они вас сживают со свету! Не придут! Мне это известно уже десять лет. Я это говорил себе не один раз, но не смел этому верить.