Новеллы

Крохотный рассказ-детектив. В чаще нашли труп мужчины, заколотого кинжалом. Что же с ним произошло? Автор представит нам судебный процесс, где с каждым свидетелем преступление будет освещено все с новых и новых ракурсов.

Красивая идея о том, насколько каждый человек видит все происходящее по-своему, и это свое далеко не всегда пересекается с чужими свое, и насколько это "свое" может быть далеко от реальности, да и вообще, что такое реальность? Совокупность моего и чужих "свое"? Или есть что-то объективное и ни от кого не зависящее?

Небольшой рассказ, а столько мыслей.

Почему именно каппа? Тут дело скорее всего не столько в привязанности к национальному фольклору, сколько в схожести позиции страны водяных в самоизоляции от мира людей, с Японией которая долгое время также находилась обособленно относительно Западного мира. Каппы в «очеловеченной» среде на первый взгляд выглядят нелепо, но, к удивлению рассказчика и читателя, к этому шаржу быстро привыкаешь. Этот момент напомнил мне Дзюнъитиро Танидзаки, упоминавшего, как непривычно было видеть первых «европеизированных» японцев – одежда, аксессуары, вещи, все это так не вписывалось в привычный традиционный облик.

Мир водяных одновременно может считаться и утопией с позиции воззрений своих обитателей, и антиутопией глазами человека опирающегося на моральные принципы. Все нормы общества капп в своем развитии во многом превзошли человеческие, и достигнув своей вершины, полученный реализм стал неотличим от абсурда.
Тут не обязательно глубоко копать и рассказывать, как невозможно «объять необъятное» - Акутагава написал гениальную по своей простоте притчу. Мысли в ней ясны, четки и лаконичны, легко очищаются от символичного оформления.

В любом трагизме люди склонны видеть боль и страдания его автора,у меня же сложилось впечатление что таковым было выражение Акутагавы безысходной усталости. Тут играет большую роль внутренний личностный конфликт, чем конфликт личности с обществом. И я сейчас говорю не столько о мысли тщетности (человеческого) существования, к которому приходит Токк, сколько об принадлежности своих взглядов к каким-то конкретным убеждениям: например, Токк с отвращением указывает рассказчику на каппу, у которого на шее висят его родные, спрашивая, готов бы ли был бы тот пожертвовать гением ради посредственности? И одновременно с этим, Токк искренне завидует, когда проходя по улице видит в окне мирно ужинующую семью капп с тремя маленькими детьми. То есть, его воззрения могут противоречить друг другу. С другой стороны, может в глубине души он предпочел бы родиться такой вот посредственностью, а не сверхкаппой?

Садитесь поудобнее. Сейчас мы расскажем вам интересную историю. Про разбойника, красавицу и самурая.
...
Понравилась? Правда ведь хороша? Нет, нет, постойте, не уходите. Хотите мы расскажем, как все было на самом деле? Хотите?! Так мы и думали. Слушайте.
...
Ну как? Остались вопросы?! Эх, ну ладно, уговорили. Вот теперь правду, только правду и ничего кроме правды. Слушайте внимательно. Можно переспрашивать, делать заметки в блокнотике, рисовать схемы, подсчитывать количество стрел в колчане и составлять перечень колюще-режущего оружия. Желаете повторно опросить свидетелей? Все что пожелаете! Еще раз? Как вам будет угодно. Ну как? Стало легче? Туман в голове рассеялся? Стал только плотнее? Отлично! Именно этого эффекта мы и добивались.

Как, уже уходите? Ну что же, мы понимаем, дела ждать не любят. Приходите еще. Особенно, если возникнет иллюзия, что вы все понимаете в этой жизни, способны распознать любую ложь и решить любую загадку.

Это небольшой рассказ в жанре фэнтези. В некоторых источниках «В стране водяных» называют антиутопией. Возможно, писатель рисовал в своём воображении неприглядное будущее Японии и решил записать свои фантазии на бумаге. Мне хочется, чтобы это было фэнтези.
Рюноскэ Акутагава придумал страну, где проживают каппы – японские водяные. Однажды человек (ныне пациент психиатрической больницы) попадает к этим существам и наблюдает их жизнь, традиции и законы.
Тут самка бегает за самцом и заставляет его совокупляться – в человеческом обществе процесс «любви» осуществляется с точностью наоборот. Детёныши отвечают из утробы матери на вопрос, хотят ли они появиться на свет. Для людей такое положение вещей кажется невероятным.
Несмотря на маленький объём произведения, текст получился насыщенным на события и образы.
Психика – удивительное свойство человека! Она может отобразить то, чего нет в реальном мире, и полностью заменить действительность на фантазию.

Давненько я не читала одного из моих любимых японских классиков и решила это исправить. Открыв сборник рассказов, решила выбирать из содержания ещё нечитанное и глаз зацепился за данное название, ну люблю я сверхъестественное в литературе и кино во всех его проявлениях. Так что выбор был сделан.

По итогу хорошая история, пересказывающая народную японскую легенду, как европейские миссионеры привезли в Страну Восходящего Солнца вместе с новой верой заодно и еë побочный эффект в виде дьявола. Тому стало скучно, ведь христиан поблизости пока нет, а значит и искушать некого, вот он с тоски и безделья и решил заняться сельскохозяйственной деятельностью.

В финале таки попался ему один новообращённый верующий, и хоть душу у него забрать не получилось, но дьявол всë равно судя по всему остался в выигрыше. Рассказ мне понравился, однако же выше оценить не могу, потому что всë же для Акутагавы история простовата, нет его фирменной неоднозначности и сложных моральных дилемм.

Мне нравится гоголевский "Нос", не так давно перечитывала и была в восхищении. Как тут пройти мимо "Носа" Рюноскэ Акутагавы! Существует мнение, что этот рассказ японский классик написал под впечатлением от одноименной гоголевской повести, но встретила иную информацию. "Нос" Акутагавы - одна из переделок, основой для него стал рассказ эпохи Хэйан. Писатель не раз осовременивал средневековые притчи и сказки.
Пару слов о сюжете.
Герой рассказа монах Дзэнти имел огромный нос, напоминающий колбасу. И свисала эта часть лица ниже подбородка. Насмешки, житейские неудобства, уязвленное самолюбие - причин желать среднестатистический нос хватало, вот и принимал монах всякие средства, испытывал разные методы.

"Не видеть дальше собственного носа" - выражение об ограниченности, недальновидности. Озабоченный своей персоной монах не видел ничего, кроме собственного носа: забывал о сутрах, не слышал проповедей и не замечал людей, сосредоточившись только на их носах. Бесконечные терзания по поводу внешности говорят о честолюбии и отсутствии смирения у монаха.
Рассказ не совсем о носе - притча о наших желаниях, о том, на что мы готовы пойти, только бы добиться цели. А ещё об окружающих, под чью угоду мы подгоняем собственные стандарты. Быть собой или быть как все?
Монах Дзэнти хотел быть как все, он согласился на новый китайский рецепт: проварить нос в кипятке и хорошенько оттоптать ногами. И он получил самый обычный нос, жаль, наслаждался им недолго.
Звучат в рассказе и сатирические нотки, особенно, когда Рюноскэ Акутагава говорит о человеческой природе чувств.

Одно и то же произведение запросто может вызывать противоположные эмоции у разных читателей. Но со мной случилось как-то иначе. Хотел бы я с лёгкостью сказать, что эта книга мне нравится или же не нравится, однако правда в том, что я всё ещё не понимаю, что к ней испытываю. Если вы скажете мне, что эта книга – шедевр, я, вероятно, соглашусь с вами. Если вы решите, что книга – просто бессмыслица, я не соглашусь, но пойму ваши чувства. Лишь одно остаётся во мне неизменным – я хочу понять, что скрывается за страной водяных Рюноскэ Акутагавы.

Фраза «карикатура на Японию начала XX века», часто повторяющаяся в материалах, изучающих творчество Акутагавы, звучит очень красиво. Но вы себе можете представить Японию начала XX века? А Японию хотя бы какого-нибудь века? Я, к сожалению, не мог. Вот тут, когда я уже совершенно отчаялся и принял ограниченность собственных знаний, и начался мой поиск, результаты которого прошу не воспринимать, как истину в последней инстанции. Если ваши знания в этой области достаточно обширны и где-то я допускаю ошибку, пожалуйста, скажите об этом, потому что цель написания данной рецензии – желание понять мир, далёкий от меня, как сама Нарния. Лишь предупрежу заранее: будут спойлеры.

Япония и Запад в реальности и в стране водяных.

Если бы меня попросили описать одним словом Японию того периода, в который жил господин Акутагава, я бы сказал, что это слово – «перемены».

Эпоха Мэйдзи, называемая также «Революция Мэйдзи», «Реставрация Мэйдзи», «Обновление Мэйдзи», началась в 1867-1868 году, почти за 25 лет до рождения Акутагавы, и продолжалась до смерти императора в 1912 году, когда будущему писателю исполнилось 20 лет. До появления на троне императора Мэйдзи страной около 500 лет правил сёгунат, при котором император управлял лишь формально (примерно как в наше время королева Великобритании). Сёгунат придерживался изоляционной политики для Японии. Говоря проще, Япония практически не имела никаких связей с другими странами. Иностранцам под страхом смерти запрещалось въезжать в страну, а японцам – выезжать из неё.

В период правления Мэйдзи всё менается: устанавливается множество торговых связей, страну в срочном порядке начинают модернизировать во всех сферах, включая военную, внедряются последние технические достижения Запада, начинают появляться переводы авторов других стран.

Бывшая аграрная страна, живущая своими традициями, в какие-то десятки лет превращается в соверменное государство, впитывающее в себя, как губка, все те культуры, которые прежде были для неё под запретом. Япония не просто перенимает иные культуры, она буквально захлёбывается в них, подсаживается, как на новый наркотик.

Таким образом, общество Японии XX века жило огромным интересом к другим странам, другим культурам. Не этим ли можно объяснить саму идею для повести Акутагавы? Его герой попадает в страну, которая, хоть и очень похожа на его собственную, имеет, однако, и массу отличий, иной менталитет. И точно так же, как чувствовал себя западный человек в Японии, чувствует себя попавший в страну капп пациент №23.

Может быть, "попадать в руки" - не самое удачное выражение, но, как бы то ни было, люди не раз появлялись в стране капп и до меня. Причем многие так и оставались там до конца дней своих. Почему? - спросите вы. А вот почему. Живя в стране капп, мы можем есть, не работая, благодаря тому только, что мы люди, а не каппы. Такова привилегия людей в этой стране.

Литература и искусство Японии и страны водяных.

В Японии появляется «прогрессивная» молодёжь, которая уже не дорожит своими традициями так, как хватающееся за них старшее поколение японцев. Молодёжь отказывается от японских костюмов в пользу западных, перенимает западные привычки, зачитывается Бодлером, Достоевским, Ницше. Среди этого хаоса и агонии умирающих традиций рождается, растёт, взрослеет Акутагава Рюноскэ. И он – один из этой «прогрессивной молодёжи».

Что же происходит с литературой этого времени? В ней появляется одна беда за другой: то тонны пародий на западных, русских и прочих писателей, то новое течение, которое я для себя мысленно окрестил «бестолковым натурализмом», суть которого состояла не в хорошем сюжете, не в тонком психологизме персонажей, а в том, что автор просто должен описывать то, что видит, пытаясь придать своей книге максимальный реализм. И тогда Японию наводняют эгоцентричные произведения о жизни самих писателей, ничего не стоящие описания их любовных похождений и прочего. Объединяет их все лишь одно – полная бездарность.

Акутагава тоже ощутил на себе колоссальное воздействие западных и русских (в частности Гоголя, Достоевского, Чехова) писателей. Но его сюжеты, хоть и вызывают бесспорные ассоциации с известными нам произведениями, сделаны не бездумно. Скорее Акутагава ухватывал дух, идею, которую вкладывал автор, и придавал ей новые очертания.

Фрагмент из «В стране водяных» ярко демонстрирует нам положение в литературе и искусстве Японии того времени. Пожалуй, мне больше даже нечего здесь добавить.

Среди этих различных предприятий меня особенно заинтересовала фабрика одной книгоиздательской компании. Когда я с молодым инженером-каппой оказался в цехах и увидел гигантские машины, работающие на гидроэлектроэнергии, меня вновь поразил и восхитил высокий уровень техники в этой стране. Как выяснилось, фабрика производила до семи миллионов экземпляров книг ежегодно. Но поразило меня не количество экземпляров. Удивительным было то, что для производства книг здесь не требовалось ни малейших затрат труда. Оказывается, чтобы создать книгу, в этой стране нужно только заложить в машину через специальный воронкообразный приемник бумагу, чернила и какое-то серое порошкообразное вещество. Не проходит и пяти минут, как из недр машины начинают бесконечным потоком выходить готовые книги самых разнообразных форматов - в одну восьмую, одну двенадцатую, одну четвертую часть печатного листа. Глядя на водопад книг, извергаемый машиной, я спросил у инженера, что представляет собой серый порошок, который подается в приемник. Инженер, неподвижно стоявший перед блестящими черными механизмами, рассеяно ответил:

• Серый порошок? Это ослиные мозги. Их просушивают, а затем измельчают в порошок, только и всего. Сейчас они идут по два-три сэна за тонну.

Дальше о модернизации, семейных ценностях и самом грустном свершении Акутагавы Рюноскэ >>

Модернизация в Японии и стране водяных.

Ещё одним болезненным вопросом для Японии того времени была уже упомянутая мной модернизация. Механизация промышленности приводит к огромным сокращениям.

По словам Гэра, в этой стране ежемесячно изобретается от семисот до восьмисот новых механизмов, а массовое производство уже отлично обходится без рабочих рук. В результате по всем предприятиям ежегодно увольняются не менее сорока - пятидесяти тысяч рабочих.

Люди остаются без работы, учащаются случаи самоубийств. И я просто не могу не привести продолжение этого фрагмента, потому что сатира Акутагавы поистине восхитительная.

Между тем в газетах, которые я в этой стране аккуратно просматривал каждое утро, мне ни разу не попадалось слово "безработица". Такое обстоятельство показалось мне странным, и однажды, когда мы вместе с Бэппом и Чакком были приглашены на очередной банкет к Гэру, я попросил разъяснений.

• Уволенных у нас съедают, - небрежно ответил Гэр, попыхивая послеобеденной сигарой.

• Таким образом государство сокращает число случаев смерти от голода и число самоубийств.

Семейные ценности Японии и страны водяных.

Довольно много внимания Акутагава уделяет вопросу семьи, любви и отношений между мужчиной и женщиной. Интересно проследить некоторые особенности, затронутые в повести Акутагавы. К примеру, когда директор стекольной фирмы, Гэр, говорит о политике и о том, кто кем управляет, выходит, что фактически от него, капиталиста, зависит то, что происходит в правительстве. Но отвлечёмся от политического подтекста.

Дело в том, что и я, Гэр, не свободен в своих действиях. Как по-вашему, кто руководит мною? Моя супруга. Прекрасная госпожа Гэр.

В Японии уже много веков на долю мужчин приходились социальные функции, в рамках которых он должен был завоёвывать положение для семьи в обществе, добиваться материального благополучия и прочего. Он был главным на своей работе, в клане, где-то ещё, но дома главной считалась женщина, что подтверждалось и тем, что имущественное наследование шло по женской линии.

Помимо подобных мелочей Акутагава высмеивает довольно распространённое (и не только в Японии, к слову) среди женщин желание выйти замуж любой ценой (не в обиду, милые девушки).

Наиболее честные и прямодушные самки просто, без лишних слов кидаются на самца. Я своими глазами видел, как одна самка словно помешанная гналась за удиравшим возлюбленным. Мало того. Вместе с молодой самкой за беглецом нередко гоняются и ее родители и братья...

Интересно отношение к браку и семье поэта Токка, который, исповедуя «свободную любовь», высмеивает семейные ценности, а после признаётся, что порой испытывает к семейным парам зависть. Интересен вопрос деторождения, на мой взгляд, как-то связанный с начавшими в то время активно распространяться средствами контрацепции. На самом деле здесь можно было бы ещё много говорить и рассказывать, но я начинаю опасаться, что в рецензиях существует ограничение по количеству знаков.

При всём моём желании я не смогу охватить всё, что скрыто в этой маленькой повести. Остались за пределами моей рецензии вопросы войны, политики, правовой системы, религии, смерти. Некоторые более мелкие вопросы так и остались для меня пока без ответа. Что за история с добровольцами на железной дороге? На какой случай с цензурой, «произошедший месяц назад в Японии», может намекать Акутагава? Какую войну, «произошедшую 7 лет назад и начавшуюся из-за самки», подразумевает писатель?

Эта книга – клад для тех, кто не может определиться с темой диплома или курсовой. При том скудном количестве материалов, посвящённых изучению творчества Акутагавы, его работы наполнены колоссальным смыслом и просто просят себе хорошего, увлечённого исследователя. Я сделал всего лишь маленький шаг к пониманию Рюноскэ Акутагавы, шаг, который, я практически уверен, не вполне точен, но тем больше азарта и интереса у меня вызывает Акутагава – совершенно потрясающий человек, о котором говорить можно бесконечно долго.

Я завершу свою рецензию тем же, чем и большинство людей, чьи отзывы вы видите здесь. Потому что это единственное, о чём мне было искренне жаль узнать.

Старый пруд,
прыгнула в воду лягушка
всплеск в тишине.
(Мацуо Басё)

Старый пруд,
блистательно взлетела в воду каппа
всплеск в тишине.
(в интерпретации поэта-каппа Токка)

Вспомнив свой первый опыт знакомства с Акутагавой, когда несколько раз перечитывала рассказ, чтобы понять заложенный автором смысл, данное произведение тоже прослушала дважды. Признаюсь, это не очень мне помогло. Что собой представляет "Страна водяных"? Сатиру на негативные стороны милитаризма и капитализма в Японии? Фашизирующееся общество? Попытку взглянуть на привычные вещи и явления другими глазами?
Если взять во внимание, что рассказчиком невероятной истории является душевнобольной, то удивляться услышанному не стоит. А вот провести аналогии, задуматься над мироустройством, человеческими ценностями не помешает. Акутагава старается отобразить все аспекты жизни мира водяных или капп: философию, систему управления, законы и наказания, семейные отношения, медицину, искусство, религию... В некоторых случаях каппы утверждают, что обустройство их "государства" намного выше, чем у людей, в других случаях спрашивают: "а разве у людей не так?". Приводить многочисленные сравнения я не буду, но хотелось бы поделиться тем, что мне показалось наиболее интересным.

Если в Японии (не говоря о мире в целом) существует множество религий, то каппы, дав своему течению название "религия жизни", а лозунг: "Живите вовсю!", остаются в большинстве своём атеистами.
При таких религиозных взглядах соответствующие святые: Стринберг, Толстой, Ницше (бард Заратустры))), Вагнер...
Вывод: какой бы ни была религия, человеку и каппе свойственно неверие (маловерие).

Не оставил равнодушной философ Магг, выразивший свои взгляды в труде "Слово идиота".
Лишь некоторые выдержки из данной работы:

Книга прослушана в замечательном исполнении Сергея Чонишвили.

Вот же ж... Я знала, что рассказы Акутагавы это нечто, читаются быстро, перечитываются уже медленнее в попытках понять "а что это было", при этом сильно интригуют, напрягают все твои мозговые извилины и так и не дают ответа на возникшие при чтении вопросы.

В чаще леса найден труп мужчины с раной в груди. Жена убитого пропала в неизвестном направлении. "Убийца" схвачен и признал вину, но... У нас есть показания "убийцы", у нас есть исповедь жены убитого, у нас есть рассказ убитого устами прорицательницы, у нас есть несколько свидетельских показаний. Чего у нас нет, так это итоговой картины произошедшего. Не стыкуются все эти версии, как ни крути. Три признания в убийстве. Зачем, почему? Непонятно, но очень интересно, еще разок что ли перечитать, может, что пойму.

P.S.: Кстати, объема там 10 страничек, присоединяйтесь, может мне кто что объяснит)))

Дальше...